Дневник беременной или Лучшее средство никого не убить

И боком поволокла, увидев лишь в сенях из-под съехавшей от такого обращенья крышки…

- Стэнка, ты чего? – произнес, ждущий у крыльца Петр.

- Сам бери, - выдула ноздрями та.

- Объясни?

- Сам тащи ее! Что там у тебя? Я… я…

- А-а, - открыл он рот. – Да чтоб… Это – парик. Женский парик.

- Па-рик? – непонимающе скривилась Стэнка. Потом заглянула обратно в сени. Туда, где сумку бросила. – Парик?

- Ну да, - хмыкнул мужчина и заскочил сбоку на крыльцо, оттуда – в сени. Вернулся уже с сумкой. Стэнка невольно от них отпрянула.

- Краля моя, ты чего это?

- Петр, парик, что такое? Это, когда…

- На голову, - кивнул он. – Дамы.

- А почему волосы там… настоящие?

- Так, дорогой. Он – очень дорогой. Цирюльник из Мушицев разорился вдрызг. И отдал налог этой «натурой». Что теперь с ней делать – бумаг столько писать, пока в казну сдашь, - нахмурил он лоб. – А хочешь его посмотреть?

- Я?! – замерла Стэнка, борясь в душе со страхом. Победило любопытство. – Ага-а. Давай.

Нет, Стэнка знала про такие «украшенья».

У них в Стожках их надевали в Святки. Но, те были из сухого льна или овчины. А самый лучший – у Ады, разумеется, из густого конского хвоста. И без остаточного «живого» сияния. Будто и голова – присутствует. Причем, с прежними своими мыслями. Вот и струхнула. Не от того, что в сумке – голова, а сам факт: сумка то – Петра. Да что тут оправдываться? Струхнула да и всё.

- Гляди, - достал тем временем Петр предмет испуга.

- Ух… ты.

Ее залюбник засмеялся:

- Никогда раньше не видела? – и встряхнул гриву из длинных ореховых волос.

– Должник наш говорил: из Ладмении, из самого Куполграда его привез. На что надеялся в такой глуши? Бывают же в природе лободыры. Возьми в руки то. Пощупай. Ты чего? Не отошла еще?

- Давай, - сглотнула слюну Стэнка. – О-о, - и выдохнула от восторга. – Какие они… мягкие.

- Ну, так, - авторитетно хмыкнул Петр.

- Мягче моих.

- Не мягче, точно.

- И длиннее. Такие косы выйдут. И кренделя.

- Их забирают обычно в высокие прически… дамы.

- А цвет какой… Цвет… цвет, - пришла, вдруг, в голову ее шальная мысль. – Как… у Ады.

- Какой Ады?

- У Ады до ее болезни… Петр?

- Что? – насторожился тот.

- Петруша, кречет мой усатый!

- Да что, Стэнка?

- Продай его мне. Пожалуйста. Бумаги не надо будет писать. Петруша.

- Ты свихнулась. Зачем тебе парик? У тебя свои в сто крат лучше. По Стожкам собак пугать? Да он и стоит…

- Петруша, я отдам, - напрыгнула Стэнка на него и быстро зачмокала в лицо.