Дневник беременной или Лучшее средство никого не убить

Святой отец вмиг рухнул на колени и, подхватив, прижал Стэнку к себе.

Она в его объятьях стихла, лишь всхлипывать решаясь.

- Ты глупая, - баюкал он ее. – Какая же ты глупая. И почему не рассказала мне про тот ваш разговор с сестрой Ружаной?.. Почему? И пряталась? В лес убегала? Девочка моя… Ведь расскажи ты раньше…

- И что? – выдохнула Стэнка в мужскую грудь.

- Я б рассказал тебе о травнице, что выходила меня в монастыре. Она всю жизнь там прожила и говорила: «Каждую травку благословил Господь: «Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя.

Вам сие будет в пищу». В пищу, значит, в пользу, на здоровье». Так она говорила. А ты…

- А я…

- Девочка моя, решила за двоих. Кого пыталась обмануть? Себя? Меня иль Бога?

- Я испугалась, - прошептала Стэнка.

- Чего? – сжал он руками девичье лицо. – Чего ты испугалась?

- Не тогда, сейчас. Я испугалась, какой бы стала, если бы не ты. Могла бы стать.

- Дар, он как нож. И только нам решать: резать им хлеб иль убивать.

- И это тебе травница сказала?

- Нет, - засмеялся Святой отец. – Сам своим умом дошел. И я еще тебе сказать хочу.

- Так говори.

Мужчина пальцами мазнул по мокрым стэнкиным щекам:

- Когда на празднике тебя пихнули в круг, я растерялся, хоть и молился увидеть вновь. А потом решил: «Поймаю – будет моей».

- Я то видала, знаю, - улыбнулась Стэнка. – Мне было видение, но позже, когда стояла на камне, где мы с тобой и познакомились. Но, я не поверила.

А ты…

- А я… - подул он ей в глаза. Стэнка зажмурилась, почувствовав на веках поцелуи. Они покрыли все ее лицо, обдав дыханьем губы. Лишь на миг. Последний миг перед паденьем или взлетом. И… утонула, не дыша. Вся растворилась в суженом.

Он же отпрянул, заглядывая ей в глаза, будто ища ответа. А что она могла?

- Я буду лучшей матушкой на свете. Клянусь.

Мужчина засмеялся:

- Девочка моя, я так люблю тебя, - и вновь припал к ее губам…

Дома, на закате, они при свете лампы отчищали рясу.

И смеялись. Потом Стэнка расчесывала золотые мужские пряди, вынимая сено и оттуда. И каждую травинку сдувала со своей ладони, будто колдовала.

- Что ты там делаешь? – застыл Святой отец на табурете.

- Молчи, - поцеловала Стэнка его макушку. – Ты просто не представляешь, какое это счастье.

- Угу, - дернул плечами он. – «Какое счастье»… Я завтра уезжаю.

- Куда? – метнулась Стэнка к его лицу.

- Те проверяющие из епархии мне обещали дать иконы в наш храм.