Фавн

— Охота вопреки запрету, жадная охота, не для жизни, а ради злата. На зависть другим, — раздался голос Титании.

Железный болт рассек воздух, сбив ветку. Прицел одного из охотников не был точен в темной чаще.

Агни запоздало обернулась, подняв перед собой ладони, которыми могла отгородиться, но не успела, и они застыли так, будто она принимает подарок.

Фавн вскинул руку в ее сторону, и болт на лету оброс цветами. Замедлившись как по волшебству, он стукнулся об Агни и упал в траву.

Фавн в бешенстве прикрыл зеленые глаза.

Еще не придя в себя от страха, Агни решилась сказать то, ради чего она добиралась сюда:

— Господин… Светлейший г-герцог, не убивайте охотников. Это ведь вас здесь убили много лет назад?

Глава 11

Руке, зажимавшей бок, было тепло — кровь текла, и ее становилось все больше. Йозефа ранили. Верным мечом он рубанул не глядя и пришпорил коня. От слабости в какой-то момент герцога накрыл мрак. Кто-то ударил в бок, и он слетел с коня.

Йозеф знал, что лес уже горит.

Им не уйти целыми, этим подлецам, удовлетворенно подумал он.

Пальцами сжал комья земли. Алчное зарево давило. Дым забирался в легкие, глаза слезились, и Йозеф не мог ничего видеть. Он не мог даже ползти и задыхался лежа на животе. Он понял, что здесь он нашел свой конец.

Не славный конец воина под яркими знаменами. Не конец старика, уснувшего на пиру.

Он столько всего не успел. И сколько из этого лишь сейчас показалось ему смешным и ненужным. На что он надеялся? На свой ум? На благородную кровь? На деньги, преданность вассалов? Ничто не помогло юному воину уйти в землю.

Жаркую землю, прогулки по которой расправляли голубое небо над ним. Он вспомнил свои детские беседы с Пеквиллом, первую охоту с отцом, яблоню в саду и снег, безжизненный, за которым ничего не видно в глазах Титании.

В ушах раздавался звон, напоминавший звон кубков и браслетов матери. Он уносил куда-то далеко от всего, что было.

***

Опустив голову, Фавн стоял там, где давным-давно конь сбросил своего наездника.

Кругом тени обугленных деревьев, которые в тот же миг стали живыми и зелеными, как прежде.

— Когда-то я здесь очнулся, хотя не должен был.

Он тогда открыл глаза и обнаружил, что боль прошла и все его раны зажили.

Кожа рук потемнела от сажи. На его лицо упал тусклый луч.

Йозеф привстал и нащупал меч. Как только рукоять легла в ладонь, с оружием начало твориться странное: клинок исказился, сузился и обернулся куском дерева.