Счастливы обладающие

Он откинулся на резную спинку стула, сосредоточил взгляд на невидимой точке в пространстве, но затем поднял глаза на девушку, его выражение стало серьезным, она слегка напряглась.

— Я всё еще размышляю над твоей выходкой с неудавшимся утоплением. Надеюсь, ты сумеешь объяснить более подробно, как кольцо сподвигло тебя к этому?

Она вскинула глаза на мраморный потолок с прожилками золота, подбирая подходящие слова.

— Мне сложно описать, но постараюсь. — Брови слегка нахмурились. — Это как зов чего-то древнего и величественного.

Сначала я боялась, боялась страшных, жутких образов из своих снов… Но в какой-то момент я подумала, что если это вовсе не угрозы, а предупреждения? И вот тогда я испытала тянущее, зудящее предвкушение, желание, тягу, как когда некуда направить свою энергию, вдруг появляется поле, ты бежишь, не в силах остановиться… Я точно осознавала, что в безопасности. Я никогда в жизни…- Она запнулась, бросила на него быстрый взгляд, щеки окрасились легким румянцем. — Я почти никогда не испытывала такой уверенности в чем-либо. Судя по всему сила, заключенная в камне требовала проявления. Что бы это не значило, моя связь с кольцом укрепилась, я доверилась этой силе, и теперь моя судьба неразрывно связана с ней.

Аид замер.

— И что заставило тебя ей довериться? — В его голосе звучала тревога и недовольство.

Он видел, как она заволновалась. Что-то скрывает.

— Этого я не могу тебе сказать и не хочу. Пока что.

Он почувствовал, то чего не испытывал уже очень давно, не сосчитать насколько… Облегчение, вместо разочарования.

Пусть она не доверилась, но не стала лгать.

— Почему?

Во взгляде серых глаз читалось раздражение. Эта тема отчего-то беспокоила её.

— Потому-что это мне стоит пережить это и прочувствовать внутри себя, прежде чем открывать кому-либо. — Персефона вздохнула с облегчением, когда нужные слова, наконец, сформировались в её голове.

— Я беспокоюсь, Персефона.

Он сказал это едва слышно, низко, хрипло, словно превозмогая сам себя.

Она опустила вилку, сосредотачивая всё свое внимание на дяде.

— Почему?

— Потому-что этот камень слишком опасен.

— Но он открывается мне, Аид. Я вижу в этом надежду.

Он вздохнул.

— Хотя бы предупреждай меня о таких авантюрах. — Он посмотрел на неё с какой-то глубокой темной тоской и усталостью. Её сердце упало вниз. Стало жаль его. Она знала, что мужская гордость не терпит жалости, поэтому постаралась ничем не выдать своих эмоций и поспешила перевести тему.

— У меня много вопросов.