Счастливы обладающие

— Я готов ответить на них.

— Всё это время кольцо находилось у моего отца?

— Нет, сначала оно находилось здесь, в подземном царстве, но потом Зевс послал своего сына получеловека Геракла выкрасть его. И ему удалось.

— Получеловеку удалось обокрасть тебя?

Его этот факт, похоже, ничуть не смущал.

— Я позволил ему. К тому же неплохо развлекся. — Он отпил из кубка, наслаждаясь вкусом.

Вопрос читался на её лице, не было необходимости произносить его вслух.

— Оно покоилось в моем царстве много веков, но я так и не сдвинулся с мертвой точки.

Я решил, что у Зевса есть веский повод, а это значит, он что-то узнал.

— А потом ты явился ко мне, в тот день у озера…

— Да. Но есть и еще кое-что. По миру бродит один старец, никто из богов, даже Зевс не знает, откуда он взялся. Ему ведомо многое, чего не знаем даже мы. Но я не мог найти его веками, когда он был нужен мне. Однако когда ты появилась в моем царстве, мне, наконец, удалось встретить его благодаря случайности и нашему воинствующему родственнику.

Я не верю в случайности.

— Ты хочешь сказать, что это судьба?

— Провидение выбрало тебя хранителем древнего мощного артефакта, Персефона. Этому должна быть причина.

— А что тебе сказал тот старец?

Аид колебался с мгновение.

— Ему неведомо основное назначение, но он знает, что владеющий кольцом способен повелевать титанами в тартаре.

Дрожь пробрала всё тело. Угрожающе, медленно, но неотступно в разуме рождалась догадка. Тартар и есть та самая пропасть, что затягивает её в кошмарах. Вот откуда эта бессмысленность и пустота в душе, гнетущее одиночество и предчувствие близкой неотвратимой беды.

На глаза навернулись слезы. Это слишком. Слишком темное, страшное, непонятное. Ей вдруг с прежней силой захотелось домой. Она всего лишь хрупкая богиня весны, привыкшая к опеке матери. С чего она решила, что может вмешаться во что-то столь жуткое? Что сможет уберечь Аида…

Мужчина тихо подошел к ней, коснулся плеча. Она вздрогнула.

— Я никому и ничему не позволю причинить тебе вред.

Клянусь, ты в безопасности.

— Спасибо. — Треснувший тонкий голос вызывал раздражение на саму себя. Как можно быть такой слабой, она ведь должна быть сильной, решительной, независимой от чужой опеки… Но она хотела, хотела быть под его опекой, чувствовать его защиту, всегда. Это так естественно, так необходимо. Но мерзкий голосок в голове не переставал напоминать, что так не бывает, где-то кроется подвох. Мама ведь всегда учила рассчитывать только на себя и на неё.