Страж Вьюги и я

Я улыбнулась: смешные, верят, что одаренные девушки не могут быть симпатичными от природы.

А пепельный цвет волос… Что ж, я могу поделиться рецептом его приобретения. Всего лишь нужно во время практики остаться ночью в лесу с раненым напарником, чтобы твой энергетический щит пробовали на зуб умертвия, а преподаватель не спешил на помощь. К утру, когда от резерва одни ошметки, хочешь не хочешь, а поседеешь. Вот и весь секрет светло-пепельного цвета волос. Повезло, что у меня глаза синие, кожа нежная и ровная, иначе в свои двадцать два я выглядела бы как старушка, а так ничего, в зеркале себе нравлюсь.

Девицы перемывали кости слишком смелым магичкам, которые возомнили себя равными мужчинам, но при этом даже дом вести не умели, только заклинаниями швыряться. Какие же забавные слухи ходят! Я и не подозревала.

Повеселившись над словами недалеких сплетниц, обратила внимание на другую пару посетителей.

— …новая танцовщица у Кастаноса красивая и похожа на куколку, так бы и затискал.

— Вольмар, да ты влюбился! — загоготал второй мужчина.

— Где там красота? Она же тощая, что та кляча, на которой весной приехал новый жрец!

— Угу, видел бы ты кобылку сейчас — откормилась за лето и осень. Хорошо служится в нашем храме ее хозяину.

— А то! Народ у нас щедрый.

— Это да, — согласился Вольмар, — за удачу приплатить не грех. На днях пойду искать уршилевую жилу к востоку от Костяного перевала.

— С ума сошел — переться прямиком в аномалию!

— А что делать? Долги возвращать Кастаносу надо, да и не стану я приближаться к иллюзорному замку.

Разговор старателей любопытен: в наших краях давно не находили драгоценный уршиль, который используют как блокиратор магии. И то, что за ним Вольмар пойдет в гиблое место, прискорбно, но он человек взрослый, знает, куда лезет.

— Ну да, ты же не дурак, как покойный Эйк, который поперся прямо к ледяной королеве в гости, — пьяно рассмеялся второй старатель.

А я дернулась, услышав свою фамилию… фамилию отца.

Злость накатила давящей волной.

Пришлось сделать несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы сдержать острое желание вылить на голову хохмача кувшин брусничного морса.

Нет, я не стану ссориться с незнакомым старателем. Буду честной: рыдая, я и сама не раз называла папу дураком, который, погнавшись за славой и богатством, рискнул своей жизнью.

Боги мои! Думай отец о нас с мамой, не полез бы туда, откуда не возвращаются.

Весной исполнится четыре года, как он пропал.