Одно отражение на двоих

Хоть не было ни ламп, ни огня, ни свеч, почему-то подругу я отчетливо видела. Но пол, потолок, стены… Казалось, их попросту нет. Самилия не меньше моего удивилась происходящему, оглядываясь назад, а потом быстро пробежалась по мне взглядом.

– Привет, Лия, – довольно сухо сказала Самилия.

– Мне надо вернуться, – обернулась я, но позади была лишь зияющая пустота.

– Не переживай, – улыбнулась она и взяла меня за руки.

Мы одновременно пошли по кругу. Она – потому что знала, как надо действовать, а я просто неосознанно повторяла за ней.

Едва мои ноги оказались на ее предыдущей позиции, вокруг все начало меняться.

– Нет, Самилия, нет!

Я протянула руку, но она ускользала. Нас растягивала неведомая сила в разные стороны. Вскоре вокруг стало светло, и лишь в зеркале отражалась подруга.

«Вот и все», – улыбнулась она.

Но вдруг Самилия изменилась в лице. Там появилась гримаса ужаса, рот открылся в громком крике, не доносившимся до моих ушей.

В комнате, погруженной во тьму, начало происходить что-то странное.

Зеркало словно кидали из стороны в сторону с неимоверной скоростью. Там периодически мельтешил свет от окна. А затем появилось разъяренное лицо отца с занесенной вверх рукой. Именно в этот момент стекло треснуло с противным хрустом.

– Нет! – вскрикнула я, дотрагиваясь до холодной поверхности этого окна между мирами.

Оно покрылось мелкой паутиной. Я слышала, как что-то лопается, а потом последняя возможность вернуться обратно распалась на тысячу мелких кусочков.

– Что я натворила?! Самилия!

Дрожащими пальцами я начала собирать осколки на столе. Говорят, нельзя смотреть в разбитое стекло. Но сейчас верить в суеверия не было смысла. Хоть в одном из осколков должна отразиться подруга. Ведь не может произойти все настолько ужасно.

Я подвела ее, подставила, не предупредила насчет правильного поведения с пьяным отцом.

– Извини, – до сих пор не веря в произошедшее, прошептала я.

Все получилось слишком неправильно, ничего подобного не должно было произойти.

В какой-то момент осколки посыпались из руки, а те стали опорой для головы. Меня не интересовал новый мир, шикарное помещение, вид из окна. Растерянность, тревога, желание вернуться и обреченность из-за разбитого стекла не были сравнимы с чувством собственной гадливости. Я обрекла подругу на жалкое существование, не смогла воспротивиться, предостеречь. На душе скребли кошки.