Невеста взаймы

В его глазах я не княжна горделивая, а посмешище!

– Куда мы идем? – поинтересовалась я, спускаясь вниз по ступеням. От князя старалась не отставать, но приближаться не смела – держала дистанцию.

– В сад, – незамедлительно ответил Томаш. – Хочу показать тебе свои владения перед тем, как ты покинешь отбор.

Я нервно сглотнула:

– Вы меня прогоняете?

– Не сегодня, – сказал князь, распахивая двустворчатую дверь, ведущую в сад.

С наступлением сумерек дышать здесь стало легче. Вечерняя прохлада ласкала кожу, ветерок путался в волосах.

Вдоль дорожек светились гирлянды желтых лампочек. Они обвивали стволы и ветви деревьев, словно путы. Казалось, тысячи светлячков облюбовали это место, превратив обыденный пейзаж с приходом темноты в сказочный. В густых зарослях кустарника стрекотали цикады.

– Потрясающе! – протянула я, запрокинув голову.

Там, надо мной, на небосводе, уже зажглись первые звезды – далекие и манящие. Кто знает, сколько их всего и чья рука заботливо рассыпает их по черному бархату каждую ночь?

– В этом месте бурлит жизнь, в отличие от тех бескрайних территорий, что простираются за стеной, – задумчиво протянул Томаш, глядя куда-то вдаль.

Да, я успела в этом убедиться. За стеной – густой туман. Холодный, липкий, пугающий до дрожи. В нем таится что-то страшное, пугающее.

– Скоро весь наш мир превратится в выжженную землю, ибо вы, князь, не оставляете после себя ничего, кроме разрухи и смерти, – ответила я, вновь вспомнив о тех страшных событиях, что въелись в мою память.

Рана по сей день кровоточила. Особенно, когда рядом был тот, кто мне ее нанес.

– Ты слишком наивна, Лебедь.

– Лебедь? – переспросила я. – Мое имя Сияна! Сияна Домбровская! – напомнила варвару.

Томаш повел плечом, будто имя мое ему боль нестерпимую доставляло.

– Тебя будут называть так, – он резко обернулся, приблизился, оттесняя меня к зеленым зарослям, – как я захочу, – прорычал мне в лицо, опаляя кожу горячим дыханием.

 – Ясно? – Горящий в сумерках взгляд заставил ноги мои к земле прирасти. Захочу убежать – не смогу. Навзничь упаду, словно кукла тряпичная.

– Называйте как вздумается! – прошипела в ответ, под натиском его в размере будто бы уменьшаясь. – Все равно это ничего не изменит! Как была Сияной, так ей и останусь! А вы, князь, клеймо убийцы с себя никогда не смоете!

Лицо Томаша побагровело, желваки заходили на его скулах.