Невеста взаймы

 – Вечер только начался!

Трапеза прошла в тишине. Томаш, нахмурив брови, нервно резал запеченный кусок мяса, я же довольствовалась овощным салатом. Странно, но у меня даже аппетит появился. Душа ликовала от маленькой победы. В этом сражении князь проиграл. Тем не менее, расслабляться не стоило, ведь впереди меня ждала еще целая война. Война за честь и доброе имя моего покойного отца. Война за справедливость.

– Зачем меня доставили в этот замок? – Я прервала затянувшееся молчание, когда с едой было покончено.

– Для участия в отборе, – отозвался Томаш, словно этот ответ был таким очевидным, что вопрос мой казался неимоверно глупым. Но я-то знала, что это не так.

– Значит, если я одержу в нем победу, то стану вашей женой? – поинтересовалась я, не глядя на собеседника. Так говорить с ним было проще. Тяжелый взгляд не обезоруживал, заставляя мысли беспорядочно разбегаться в стороны.

Столовые приборы звякнули, опускаясь на тарелку. Князь Томаш поднялся со своего места и навис надо мной словно коршун, готовый напасть.

Сердце в страхе затрепетало в груди, но я лишь горделиво вздернула вверх подбородок, подавив навязчивое желание укрыться от варвара под столом.

– Дочь князя Домбровского этого не достойна, – сухо произнес он, будто меня и вовсе здесь не было. Хоть я и не претендовала на роль его жены, но слова, словно стрелы, ранили девичью душу.

– Полагаю, князь, вам стоило меня убить, чтобы избежать такого исхода! – выплюнула ему в лицо, вложив в слова свои всю боль и ненависть.

Пальцы стиснули резные подлокотники кресла так сильно, что костяшки побелели.

Губы Томаша превратились в тонкую линию. Он молчал, испепеляя меня суровым взглядом.

– Идем, – наконец произнес князь, протянув мне руку ладонью вверх. Голос его – словно сталь закаленная. Нет в нем ни чувств, ни эмоций. Лишь тело, натянутое словно тетива, выдает напряжение.

Я с сомнением покосилась на руку его сильную и крепкую.

Да он меня словно тростинку пополам сломает, не прилагая излишних усилий. Кто я рядом с ним? Беспомощный зверек, загнанный в угол или тонкая травинка, гнущаяся на сильном ветру?

Расправив складки платья, нехотя поднялась. Помощь князя отвергла, не позволила руки коснуться. Прядь волос влажных к щеке прилипла, а в туфельках вода хлюпала. Наверное, это позабавило князя, иначе почему губы его в усмешке кривой растянулись? От злости и досады кричать хотелось.