Невеста взаймы

Нестерпимо хочется сделать вдох. Столь сильно, что в груди все горит. Пожар охватывает все мое тело, уничтожает его, опаляет израненную кожу и превращает меня в обуглившуюся головешку.

Я кричу, вымещая все то, что хранила внутри. На смену душевной боли приходит боль физическая. А ведь раньше я наивно полагала, что хуже первой ничего быть не может. Как же я ошибалась…

Это последнее, о чем я подумала, прежде чем наступила беспросветная темнота.

– Отойдите! – Над моей головой громыхал мужской голос. – Ей нужен воздух!

Сил поднять веки, которые будто налились свинцом, не было.

– Нужно ослабить корсет! Ей сложно дышать!

Во рту был премерзкий привкус, а в груди полыхал пожар. В голове стоял гул, который лишь усиливался от беспорядочных голосов, не смолкающих ни на миг.

– Да снимите же с нее это платье! – В голосе мужчины сквозило раздражение. Кажется, он и правда намеревался раздеть меня. Возмутительно!

Я закашлялась. Кто-то помог мне приподняться. Мокрые волосы прилипли к лицу и шее.

– Ну же!

Спустя мгновение дышать стало легче. Наверное, кто-то ослабил шнуровку корсета… Легкие вновь наполнились кислородом, но саднящий кашель по-прежнему не давал расслабиться.

– Снимайте платье!

Нет! Нет! Нет!

Мысли прояснились. Воспоминания вернулись, напомнив мне о тех увечьях, что отныне «украшали» мое тело.

– Не нужно! – прохрипела я, снова заходясь в приступе кашля. – Мне… лучше.

Никто больше не должен увидеть тот ужас, что заставляет мои глаза наполняться слезами.

Ничего, кроме чувства отвращения, мои раны вызвать не способны. Князь Томаш прогонит меня, словно прокаженную, не преминув унизить и оскорбить, если узнает. Он варвар жестокий. Он тот, кто будет этому только рад.

Голоса смолкли. В воздухе повисла гнетущая тишина. Я с трудом приоткрыла веки, натолкнувшись взором на молодого эльента с вьющимися светлыми волосами, зачесанными назад. Он был молод и хорош собой, но отличался от других людей князя. Все эльенты славились густой темной шевелюрой и порослью щетины на лице.

Хищные звери в людском обличье. Этот же мужчина таким не был. Кожа его была девственна чиста. Наверняка он каждый день орудовал острой бритвой.

– Что это? – Мужчина присел, согнув ноги в коленях.

Я оторопела. Пальцы его ловко поддели ткань рукава, собравшуюся складками у локтя.

– Вы больны?

– Нет! – ответила резче, чем следовало, избавляясь от любопытного взора эльента.