Не драконь меня, Ведьма!

— Ничего, поживешь еще, ведьма безбашенная! – улыбнулся он, сочувственно похлопав меня по больному плечу.

— Тим! – раненой белугой взвыла я, — не издевайся, больно!

— Вот, возьмите, — все та же брюнетка протянула мне чистую рубаху.

— Спасибо, не надо! – с нажимом сказала я, видя, как эта кошка дранная, смотрит на моего инспектора. Я приложила руку к рубахе на плече и прошептала заклинание восстановления ткани. Следы крови и дырка мгновенно исчезли, а я улыбнулась во все тридцать два! Мадам приняла единственно правильное решение — дезертировать.

Подошел самый старший из группы.

 — Как ты? Заклинание действительно хорошее, только с настройками надо еще поработать, — заулыбался он.

— Нормально, можем выдвигаться! – сказала я и сдуру резко встала. Колющая боль пробежала по ребрам и впилась в раненое место.

— Ксана, — надежное плечо Тима было, как всегда вовремя подставлено. А то моё бренное тело очень уж возжелало породниться с сырой землей-матушкой.

— Так, раз уж вы идете с нами, — сказал седобородый, — то мы останемся тут до завтра.

Лечи свою… — он посмотрел на Тима, пытаясь подобрать наиболее правильное слово, — спутницу.

Тим просиял!

— Да нет же, можем ехать! Все хорошо, правда! – попыталась я заверить не только их, но и себя. И тут же сдулась под двумя суровыми взглядами.

— Спасибо, поблагодарил инспектор, — я очень признателен.

Целый день мне не давали встать. Я валялась у костра, прожигаемая насквозь грозным взглядом любимого… Ой, вырвалось! Он поддерживал огонь и плотнее укрывал меня одеялом.

Зря, холодно мне не было, а вот стыдно – это да! А как он ворчал… Как дракон, которому ненароком прищемили хвост!

— Ну, хватит уже! – не выдержала я, после сытного ужина. Слова отдались болью, я поморщилась, но все же продолжила, — Тим, я знаю, я виновата, хочешь – можешь добить! Я не обижусь, честно. Но хватит бубнить проклятия себе под нос, мне и так фигово!

— Хватит? Ксана, серьезно, вот скажи мне, ты смерти ищешь? Может тебя прибить по-тихому, да и все? – спокойно, не давая воли эмоциям, сказал он.

— Поздно, — тихо ответила я, комок подкатил к горлу, и чтоб он не видел моих слез, я отвернулась. Он улегся рядом и прижал меня к груди. Тепло, уютно, как дома… Зря он это сделал… Слезы хлынули, а всхлипывать оказалось безумно больно.

— Ксана, не надо, — он стал поглаживать меня по голове, — ну, ну, я же здесь, с тобой. Все хорошо, все пройдет.