Не драконь меня, Ведьма!

— Подожди минутку, пусть хоть окиснет, — тихо предупредил он,— сейчас обезболю.

— Не надо, Тим,— успела я остановить его,— пока не сильно болит. Ты же знаешь, часто нельзя привыкнет организм, потом не будет эффекта.

— Хорошо,— согласился он,— а всё-таки молодец ведьма, неплохо держишься, совсем неплохо.

— Снимай повязки, откисло уже, — миленько улыбнулась я. Он начал бережно разматывать бинты. Я тоже уставилась на свое плечо: за ночь и полдня рана воспалилась, и выглядела нехорошо.

— Говорил же утром, надо перевязку сделать! — проворчал он, — чем вот я тебе теперь воспаление снимать должен!?

— Ой, — зашипела я, — больно!

— Загноится — больнее будет, — ответил он, силой прижигая грубо разорванную плоть.

Пошел запах жареного мяса. Народ заозирался в нашу сторону.

Меня стошнило. Позорно. Прямо под ноги, я еле успела подорваться и отбежать к кустам. Пришлось магически чистить сапоги. Вас когда-нибудь раскалённым железом тыкали? А вот у меня именно такое ощущение сложилось, когда инспектор надумал нещадно прижечь рану.

Ну, в конце концов, он же обещал пытать меня. Получилось как-то подло и обидно.

Справившись с разбушевавшимся желудком, я вернулась к своему палачу. Слава Богу, он не пошел за мной в этот раз. И так безумно стыдно.

— Ты как?— тихо спросил он.

— Жить буду, — коротко ответила я.

— Садись, мазь положу и перебитую.

— Помочь? — подошел старший.

— Есть бинты чистые? — спросил Тим,— потом эти отстираю.

Седовласый достал из сумки чистые полоски ткани.

— Держи. Я смотрю, ты прижёг рану, может теперь лечение кинуть? Проще будет,— посоветовал он.

Тим молча кивнул, сноровисто накладывая все туже вонючую мазь в ожог. Я старалась держаться и не издавать ни звука, но всё равно зашипела от боли. Инспектор послушался совета, и стало немного легче. Дальше были бинты, но мой организм решил, что с него хватит и сознание ушло.

Не знаю через сколько времени я очнулась, но Тим шепотом общался со старшим.

— Эх, ей бы отлежаться, а я ее на задание тащу.

.. Всё-таки женщины хрупкие существа. Я бы прижег сразу и на третий день забыл. У неё же недели две заживать будет…

Он погладил по голове моё измученное тело, не зная, что оно его уже слышит. Старший сочувственно похлопал инспектора по плечу и ушел к лошадям.

— Бедная моя ведьма. Глупая, любимая лучшая...

— Так вы пара? — услышала я за спиной голос брюнетки.

— Марта, извини, но это только наши дела, — невольно разозлился он.