Позволь мне выбрать

– Непременно бы попытала счастья! Наш император такой красавчик!

- Размечталась! – насмешливо бросила в ответ её спутница. – Представляешь, сколько там будет желающих носить корону? И все наверняка раскрасавицы ему под стать!

- А вот и не все! Видела я тут одну. Разъезжает в карете, вся в шелках и брульянтах, фу-ты-ну-ты, задирает длинный нос! А у самой спереди плоско! Доска и доска! Матушка ей на платье пышные кружева пришивала, а бельё набивала ватой, чтобы хоть видимость форм придать! – расхохоталась девушка.

– Вот разочарование-то будущему муженьку!

- Ну, у императора и после женитьбы недостатка в любовницах не будет! – фыркнула вторая.

Осознав, что слишком долго прислушиваюсь к чужому разговору, я зашагала дальше. В голове ворочалась ещё не окончательно сформировавшая мысль. Дерзкая и рискованная.

Слишком дерзкая. Даже опасная. Но, если отбор – единственная возможность попасть во дворец императора, грех ею не воспользоваться...

Все прочие варианты я не раз уже рассматривала, подолгу в мыслях перебирая и взвешивая каждый из них, как крупу или горох.

Прислугу туда не набирали обычным способом – почётная обязанность служить императору передавалась по наследству из поколения в поколение. В придворные дамы меня тоже бы не взяли, к их назначению подходили ещё более придирчиво и строго.

А вот отбор невест... Если для участия в нём требуется всего лишь текущая в жилах кровь одного из аристократических семейств империи, то здесь у меня имелся весомый шанс. Разумеется, представляться там своим настоящим именем я не собиралась, но ведь можно же назвать и чужое.

Кузина Юханна. Она пропала два года назад. Почти все решили, что сбежала с каким-нибудь мужчиной. Я помнила, как мы с ней говорили о нашем прошлом, вспоминали детство и юность, плакали и смеялись, а затем она пожелала мне доброй ночи и поднялась в свою комнату в мансарде. Утром её не оказалось дома, и некоторые из вещей моей единственной родственницы тоже пропали. С тех пор о ней не было ни слуху ни духу.

Поиски ни к чему не привели, да и дознаватели вскоре оставили их, переключившись на другие, более важные, дела.

Я могла её понять и не сердилась. Хотелось верить, что она встретила хорошего человека и счастлива с ним. А если с ней случилась беда? Несмотря на то, что в нас текла одна кровь, я не могла чувствовать кузину на расстоянии. Никого не могла, кроме сына, чья боль порой терзала меня так, словно я сама испытывала её. Но полностью забрать себе не могла.