Позволь мне выбрать

Кузина же после того, как мы обеднели, а я опозорила себя незаконнорожденным ребёнком, будто сломалась, точно кукла на шарнирах, у которой кончился завод. Поначалу ещё держалась и не теряла веры в лучшее, но затем очень изменилась, замкнулась в себе, с каждым днём мы всё больше отдалялись друг от друга. Лишь в тот последний вечер перед тем, как она ушла из дома, мы поговорили почти, как раньше, однако это не заставило её остаться.

Сейчас я могла лишь молиться небесам за неё и надеяться, что у Юханны всё хорошо там, куда привёл её путь, на который она ступила.

Надеяться, отгоняя сомнения. Ведь мир нередко бывает жесток и несправедлив к тем, кого некому защитить.

Опустевшая комната выглядела такой же скромной, как и моя, но одинокой и нежилой. Шевелились от ветерка шторы на окнах, на полу лежал выцветший коврик, на прикроватном столике сиротливо приткнулась дешевёнькая статуэтка, изображавшая даму в таком пышном платье, что в нём наверняка даже в карету сесть было бы нельзя.

Я подавила вздох и напомнила себе о том, для чего пришла сюда. Нужно отыскать рецепты красоты. С загрубевшими руками и обветренным лицом я едва ли сойду за благородную. Вон и секретарь в мэрии с подозрением смотрел – точно на самозванку. Что, впрочем, неудивительно.

Наверное, тэйса эль Джермей в любом положении оставалась бы настоящей аристократкой, чего обо мне не скажешь. Торгуясь на рынке, и браниться с особо наглыми торговками и другими покупательницами порой приходилось, а, перешагивая через осенние лужи, поднимать юбку куда выше, чем дозволено порядочным женщинам и хорошо воспитанным девушкам, какой я была когда-то.

Вот только тогда мне не требовалось собственноручно отстирывать подол от грязи.

Тетради, исписанные аккуратным почерком Юханны, нашлись в ящике покосившегося комода. Перелистывая страницы, вспомнила, как она оживлялась, когда искала различные способы собственными руками изготовить смягчающий кожу крем для лица, душистое мыло или масло, от которого ногти начинали блестеть.

В такие моменты кузина почти становилась прежней, и сейчас я устыдилась того, что зачастую отмахивалась от неё, ставя на первое место другие заботы. Мне стало не до того, чтобы прихорашиваться. По правде говоря, меня даже радовало, когда взоры встречных мужчин равнодушно скользили по мне, видя перед собой не прекрасный цветок, с которым сравнивали красавиц, а придорожный сорняк.