Эрлин из Красного Дома

Но брак – это серьезный шаг, и теперь у вас есть возможность решать…

- Вы думаете, у меня будет слишком мало времени все обдумать, лорд Хёнрир.

Он усмехается с пониманием, откинувшись на спинку кресла, потом вздыхает.

- Эрлин, скажите честно, не оглядываясь на то, что выгодно и необходимо, вы сами хотите этого?

- Да, - почти твердо говорит она. – Хочу. Мы поженились бы и раньше, если бы это… было возможно. Мы познакомились три года назад… - Эрлин слегка запинается, ведь познакомились на той, неудавшейся свадьбе Хёнрира.

– Свельг пригласил меня танцевать, и потом мы гуляли в саду. Он был так мил и так… прекрасен. Я влюбилась в него уже тогда.

Чистая правда. Нежный и чувственный Свельг так отличался от тех мужчин, которых Эрлин знала: от отца, от брата, всегда холодных и резких. Даже от матери она слышала куда меньше нежных слов, чем от Свельга. Возможно, ей просто не хватало внимания и любви…

- Свельг умеет очаровывать девушек, - тихо говорит Хёнрир.

Умеет. С ним было так приятно и хорошо.

Его ласки и его поцелуи…

А потом, когда Эрлин выдали замуж за Ареда, и стало совсем невыносимо – любовь Свельга была единственным утешением.

Так что же теперь?

- Я всегда любила только его, - говорит Эрлин, словно пытается убедить саму себя.

Но ведь это действительно так.

Три года назад она была совсем юной, у нее не было никакого опыта. А потом… она тоже не знала никого.

- М-мм, - говорит Хёнрир.

И еще, Эрлин уверена: что бы не случилось – Свельг не причинит ей зла. Да, возможно он не способен вступиться за нее, взять на себя ответственность.

Но он и не обидит, не ударит, не сделает ей больно, как Аред. Никогда. Природа дара Свельга такова, что он почти не подвержен влиянию Леса, почти не слышит его зов, даже запах крови оставляет его равнодушным. Да, это делает Свельга плохим воином, но его самого Эрлин может не бояться. Только нежность. Она уже достаточно натерпелась…

А с ребенком… Мать говорила ей – иногда мужчине нужно время осознать, что он стал отцом.

Мужчина не вынашивает девять месяцев под сердцем и не рожает. И ему нужно дать время, чтобы почувствовать это.

Бьярни жадно и сосредоточенно сосет молоко, чуть причмокивая, поглаживая ее ладошкой. Шрам на его личике превратился лишь в темную полоску, щечки порозовели. Он будет жить – теперь Эрлин почти не сомневается в этом. А рука… ничего, возможно, со временем все можно будет исправить. Даже с одной рукой – она все равно будет любить его. Свельг тоже полюбит.