Когда ночь сменяет день

Профессор вытащил из кармана пиджака железную коробочку и подошёл ко мне.

— Я частично слышал ваш разговор и знаю, что они не могут ступить на освящённую землю, поэтому вас и доставили сюда. Как он поступит со мной, не должно вас волновать. Всё, что от вас требуется — сказать, как его найти. Если заупрямитесь, мне придётся прибегнуть к мерам, прибегать к которым я не хочу.

Он вынул из коробочки тонкий шприц.

— Этот яд убивает очень медленно, если оказать помощь быстро, человека можно спасти. Я могу ввести его и ждать, пока в вас заговорит благоразумие.

Боль при воспоминании о Дженни сделала меня нечувствительной ко всему, и сейчас во мне не было даже волнения. Только холодное презрение и ненависть. Профессор был обречён. Он явно не подозревал ни о существовании Арента, ни о том, что вампир всё же может проникнуть на освящённую землю. И зная, что его ждёт, я не испытывала ничего, кроме желания, чтобы это произошло как можно скорее.

— Вам нет нужды прибегать к крайним мерам, профессор. Моя кровь вызовет его туда, куда вы пожелаете. Она должна пролиться за пределами освящённой земли. Наберите немного в какую-нибудь колбу и разбейте её за оградой кладбища после захода солнца.

Профессор колебался одно мгновение. Вынув из коробочки пилку, какими обычно отпиливают ампулы, и прозрачный пузырёк, он сделал надрез на моём предплечье и приблизил пузырёк к ране. Я равнодушно следила за его действиями. Прижав к ране кусочек бинта, профессор поднял на меня глаза.

— Я убеждён, что вы говорите правду, и благодарен вам за это.

— Вы собираетесь оставить меня здесь? Что, если всё пойдёт не так, как вы рассчитываете?

Профессор закупорил пузырёк с кровью.

— Не беспокойтесь. Утром вас вызволят те, кто принёс вас сюда.

Я пожала плечами и отвернулась. Тени сгущались, узорный треугольник оконца становился всё темнее. Я думала о Дженни, вспоминая день, когда мы познакомились. Залитая солнечным светом кухня в студенческом общежитии и девушка, хлопочущая возле плиты.

— Привет, ты новенькая? Моя комната рядом с твоей — будем делить одну стенку. Кстати, я — Дженниффер, но отзываюсь только на Дженни…

— Думаю, пора?

Воспоминание развеялось, вокруг снова выросли мрачные стены склепа. В оконце проникал бледный свет луны. Профессор зажёг небольшую лампу, отбрасывавшую трепещущие тени.

— Прощайте, профессор.