Когда ночь сменяет день

В полумраке я не видела его лица, но голос дрогнул, когда он тихо сказал:

— Прощайте.

Дверь скрипнула и закрылась за ним, и я осталась одна. Минуты тянулись медленно, но я терпеливо ждала. Винсент, наверное, сходит с ума: я ведь не давала о себе знать весь день, и он тоже не мог мне дозвониться… По телу начало разливаться привычное чувство холода, и дверь склепа слетела с петель. В просвете мелькнула фигура Арента, ледяные ладони обхватили меня за плечи, заскользили по рукам, потом по коленям к щиколоткам, и, уже свободная от верёвок, я упала со стула в его объятия.

— Зачем ты подвергла себя такой опасности? — прошептал Арент. — Неужели то, что ты хотела узнать, стоило твоей жизни?

Я оторопело смотрела на него. Не может быть, чтобы он знал о Толлаке…

— Где ты могла быть, я понял слишком поздно. Но зачем? Он не знал ничего, что не мог бы открыть тебе я.

— На вопросы, которые я задала ему, ты бы никогда не дал искреннего ответа, — обрела я дар речи.

— Ты — моя избранница, — с нежностью улыбнулся Арент.

— Я бы ответил на любой твой вопрос.

Его губы почти коснулись моих, но какой-то предмет, вращаясь, упал к нашим ногам и, вздрогнув, я брезгливо отступила. На нас таращилась изуродованная голова профессора Чэдвика. А когда я подняла глаза, кровь буквально закипела, сердце забилось с такой силой, что, казалось, и стены склепа содрогнулись. В проёме стоял Доминик, вид его был ужасен. Белая щегольская куртка была сплошь залита кровью, брызги попали и на лицо, в руке он сжимал то, что недавно было плечом профессора.

Плечо тут же полетело в сторону Арента, а я, не помня себя от ярости, двинулась к Доминику. В первый момент, я готова была поклясться, в янтарных глазах вспыхнула радость, и это только подстегнуло мою злость. Он перехватил мою руку уже возле своего лица, но я ударила его другой. Тогда он молча скрутил меня и подхватил в охапку.

Привычный вихрь — и я очутилась на знакомом белом диване. Доминик стоял передо мной со скрещёнными на груди руками.

В горящем взгляде безошибочно угадывалось ликование, которое он не мог или не пытался скрыть. Мой приступ бешенства прошёл. Осталась холодная, всепоглощающая ненависть.

— Где ты была прошлой ночью?

— Будь ты проклят!

— На твоём месте я бы поостерёгся. Твоя подруга ведь не единственный человек, который для тебя что-то значил.

Стиснув кулаки, я поднялась с дивана.

— Бессердечная тварь!.. Никогда не прощу тебе её смерти!..