Когда ночь сменяет день

— Обративший меня не стремился иметь со мной ничего общего, кроме моей крови. Что до обратившего Арента… Впрочем, это только слухи.

— Что за слухи?

— Не об этом тебе следует сейчас заботиться.

Доминик резко сбавил скорость, и я обречённо вздохнула, рассмотрев в темноте очертания его дома.

— И прислушайся к моим словам, chérie, — неожиданно серьёзно добавил он. — Страсть Арента не менее разрушительна, чем его ненависть. Тебе бы следовало бежать, а не бросаться в его объятия, как ты сделала сегодня.

Я молча выбралась из машины и направилась в дом, сильно надеясь, что на эту ночь он уже оставит меня в покое.

Но надежда не оправдалась — Доминик ждал у двери в комнату, с недавнего времени ставшую моей спальней. Не заподозрив ничего неладного, я ехидно пожелала ему приятных снов. Но он даже не двинулся, чтобы меня пропустить.

— Ты ничего не забыла, chérie?

— Ты о поцелуе в лоб или о сказке на ночь? — насмешливо отозвалась я.

— Скорее о том, чего не следовало делать и об угрозах, которые не были высказаны.

Вся заносчивость тут же слетела с меня, как пушинки с одуванчика.

— Не нужно, Доминик, я… мне всё и так ясно...

— Неужели? И что же именно?

— Арент…— выдавила я и в тот же миг оказалась припечатанной к стене, от которой меня только что отделяли несколько метров.

— Да, Арент, — Доминик до боли стиснул мои плечи. — В следующий раз будешь держаться от него подальше.

Впервые его пепельное лицо с горящими желтоватыми глазами оказалось так близко к моему. Я представила, какое "наказание" он имел в виду, и содрогнулась.

— Не делай этого… В тебе моей крови и так больше, чем во мне…

Он улыбнулся одной из своих самых отвратительных улыбок.

— Об этом стоило думать раньше, моя дорогая.

Бессильная ярость заглушила отвращение. Зло усмехнувшись, я подставила ему шею. Доминик небрежно откинул мои волосы и с силой вонзил в неё зубы. Я слегка дёрнулась, но не проронила ни звука, когда он медленно, нарочно причиняя боль, начал высасывать из меня кровь. Наступившую тишину нарушали только едва различимый звук глотания и моё дыхание.

Уставившись в одну точку, я старалась думать лишь о том, чтобы остаться в сознании до момента, когда всё закончится. Но время остановилось. И Доминик знал, что делал — причиняемая им боль постепенно становилась невыносимой. По щеке побежала слеза… не от избытка эмоций — от боли… Я стиснула зубы, упрямо глядя в пустоту и не обращая внимания на слезу, покатившуюся по другой щеке. Но чувство реальности меня всё же оставляло.