Когда ночь сменяет день

fallas) — конструкции с гигантскими фигурами.

Глава 22

Перемещение было удивительно лёгким — я не испытала ни малейшего головокружения. Будто меня на мгновение приподняли и сразу снова поставили на пол, но уже посреди просторного зала с камином. Возле камина стоял белокурый вампир с площади. Чиркнув спичкой, он бросил её на сложенные поленья, и через пару секунд послышалось потрескивание разгоравшегося огня. Я оторопело разглядывала нового знакомого. Он был одет в классический чёрный костюм, прямые светлые волосы доходили до ворота белоснежной рубашки, открывавшей худую грудь.

Узкое женственное лицо его с очень тонкими, едва различимыми губами не было ни уродливо, ни красиво. Холодные глаза, один ярко-голубой, другой светло-карий, выражали бесконечное равнодушие.

— Располагайся, — церемонным жестом он указал на диван с тёмно красной обивкой, и на его запястье сверкнула пара тонких серебряных браслетов.

— Очевидно, серебра вампиры всё-таки не боятся, — отметила я. — Вот и верь после этого мифам.

— Смотря что считать мифом и смотря во что верить. Было время, когда я находил особое удовольствие в убийстве тебе подобных. А теперь вряд ли найдётся другой бессмертный, который ценил бы твою жизнь больше меня.

— Правда? И почему?

— «Стоящие меж двух миров» были редким явлением во все времена. А стараниями бессмертных число их доходило до абсолютного минимума. Я сам свернул шею дюжине тебе подобных. О том, что ваша кровь обладает чудодейственными свойствами, я, к сожалению, узнал много позже.

И с тех пор, словно в насмешку, не мог найти ни одного из вас, как ни старался.

Я заморгала по-рыбьи.

— Чудодейственные свойства? Тебе-то они зачем?

— Возможно, я и расскажу тебе…

— Расскажешь о чём? — знакомый язвительный голос прозвучал так неожиданно, что я подскочила. На диване с тёмно-красной обивкой развалился Доминик. Вытащив из кармана платок, он вытер окровавленные губы и холодно произнёс:

— Не ожидал от тебя подобной грубости, Толлак. С каких пор ты вмешиваешься в чужую охоту?

— Рад тебя видеть, Доминик, — равнодушно проговорил светловолосый вампир.

— Не могу сказать того же о себе. Ты ведь знаешь, я не терплю суеты во время трапезы, а по твоей милости мне пришлось торопиться.

— Торопиться? Для чего? Ты ведь тоже знаешь, что помешать мне всё равно не сможешь. А теперь, если не возражаешь, я бы хотел остаться с моим новым приобретением наедине.

Обычное выражение насмешливости быстро сбежало с лица Доминика.