Когда ночь сменяет день

Мне ситуация показалась забавной, и, не чувствуя опасности, я нравоучительно обратилась к Толлаку:

— Если имеешь в виду меня, я не привыкла «оставаться наедине» с незнакомыми вампирами. Это отдаёт дурным тоном.

В разноцветных глазах Толлака мелькнуло недоумение, но Доминик и не повернулся в мою сторону, на сводя мрачного взгляда с тонкого светловолосого вампира.

— Должен же быть предел даже твоей самонадеянности, Толлак. Неужели ты в самом деле думаешь, что я беспрекословно уступлю тебе мою добычу?

— Не думаю.

Знаю. А теперь — вон.

Черты Доминика исказились. Мгновенно оказавшись возле Толлака, он схватил его за ворот пиджака и прохрипел:

— Гнусная тварь! Не смей разговаривать со мной подобным тоном!

Не дрогнув ни одним мускулом, Толлак стряхнул руки Доминика и наотмашь ударил его по лицу. У меня вырвался невольный возглас…

— Ты забываешься, — ледяным тоном отчеканил Толлак.

От удара Доминик отшатнулся назад и замер, будто пытаясь вернуть самообладание. Я ожидала, что теперь он разнесёт Толлака на части.

Но Доминик лишь пригладил встрёпанные волосы и со смирением, какого я никогда у него не слышала, произнёс:

— Прости меня, Толлак. Я был неправ.

Полуобернувшись ко мне, он едва заметно прикрыл один глаз и насмешливо напутствовал:

— Постарайся не пораниться, chérie. Кто знает, кого ещё может привлечь запах твоей крови.

И я осталась с Толлаком один на один… Сбитая с толку неожиданным поведением Доминика, я с немым вопросом уставилась на светловолосого вампира, от равнодушия которого не осталось и следа.

— Почти пять столетий, — хрипло прошептал он, — почти пять столетий я ждал этой минуты. Твоя кровь не имеет цены. Ты — сокровище, драгоценность…

От выражения его лица меня бросило в дрожь, и я впервые пожалела, что рядом нет Доминика. Избегая резких движений, словно в присутствии хищного животного, я осторожно поинтересовалась:

— Почему ты имеешь над Домиником такую власть?

— Разве это власть? Это ничто по сравнению с тем, что дашь мне ты!

Мне стало совсем не по себе.

Толлак медленно приближался, а я пятилась, пока не наткнулась на кресло, потеряла равновесие и свалилась в него. Толлак тут же вырос рядом.

— Доминик назвал тебя добычей, но явно не собирался убивать. Почему?

— Может, у него ко мне тот же интерес, что и у тебя.

— Сомневаюсь. Причина должна быть другой.

Я нервно дёрнула плечами.

— Он хочет меня обратить.

— И почему это до сих пор не произошло?

— Он обещал ждать моего согласия.