Дети Мертвого Леса

Она-то уж его точно может почувствовать, хоть с другого конца деревни, ее магия достаточно сильна. Шельда знает, где он.

Хёд невольно морщится.

- Не замерзну.

Девчонка скорбно вздыхает, с осуждением.

Дурак он? Хёд чувствует себя упрямым бестолковым мальчишкой в ее глазах. Да, он и правда справится сам, но об этом сложно догадаться, глядя со стороны.

Девчонка вдруг уверенно хватает его под локоть.

- А пойдем к нам! – говорит она. – Вот наш дом, совсем рядом! Я тебе сейчас теплых вещей найду, у нас остались… Пойдем.

И тащит его радостно, что он едва не падает.

- Подожди, тихо… не дергай так, - говорит он.

- Ой, прости… - она разом смущается, так искренне, что становится даже жаль.

- А от кого осталось-то? – спрашивает он.

Братья, наверняка, ушли, а она здесь. После Фесгарда, когда земли попали под протекторат, многие ушли отсюда, те, кого Лес не успел привязать слишком крепко.

- От братьев, - говорит она, - и от отца. Отец с Ригом еще летом воевать ушли, и не вернулись, а Ольвар и Коре осенью в Гарвен, и мать с собой забрали… а мы с дедом тут остались.

Ушли, а девчонку с дедом бросили. Добрые люди.

- А почему ты не ушла?

- Дед старый, - говорит она, - ходить почти не может, тяжело ему. Куда ему идти? Ну, и я осталась с ним. Он же пропадет один, - говорит, и легонько тянет Хёда а руку. - Пойдем.

- Хорошо, - он сдается. – Ты иди вперед, а я за тобой. Как тебя зовут?

- Лиль, - говорит она. – А ты Хёд, я знаю.

Лиль. Что-то больно колет в груди, но Хёд… да нет, это просто имя. Ничего общего с той, другой Лиль у нее нет. Один вдох и один выдох, и можно справиться. Просто деревенская девчонка.

Она идет вперед, и он за ней. Тут и правда недалеко, она его, наверняка, из окна увидела. Или со двора. Как он ковыляет и падает.

«Вот сюда, осторожно… здесь скользко. Перешагни, осторожней…вот так» - пытается направлять его. И на крыльцо, по ступенькам Лиль все же подхватывает Хёда под руку, помогает забраться.

- Дед! – с порога кричит она. – Я к нам гостя привела! Хёд! Который у Шельды. Он уже ходит, представляешь! У нас ведь остались старые отцовские сапоги? Остались ведь? А то он босиком.

В доме тепло и немного душно, пирогами пахнет. Дверь низковата, Хёд даже бьется об нее лбом, но быстро пригибается, проходит. Ничего, Лиль, все нормально, не стоит волноваться. Она, конечно, тут же подскакивает, начинает охать.