Маленькие истории вселенского масштаба

Мысль о том, что она вообще может не уметь открывать переходы сама, старательно откидывалась подальше. Как и осознание полной некомпетентности в считывании показаний датчика. Аян просто шла вперед и надеялась на лучшее: что сканер настроен, что она заметит изменения в данных сканера и что открыть переход окажется так же просто, как ей казалось несколько часов назад. Иные варианты она старалась не рассматривать.

Спустя еще час, не найдя изменений ни в датчике, ни в ландшафте, Аян сдалась и решила сделать привал.

Последний раз она ела более суток назад: сначала она была слишком уставшей после Милосердия, потом – слишком занятой историями Петра, а там и совершенно не до еды стало. Догоняющие мысли о безнадежности ее положения стали отличным поводом остановиться и наконец поесть. Вытоптав небольшой кружок, Аян сбросила с плеч уже натирающий рюкзак и села сверху. Усталость последней недели обрушилась на нее как палящее солнце этого мира – медленно, неотвратимо и крайне давяще. Если не считать день рождения, впервые за семь суток Аян не находилась в отключке, не убегала и не боролась за жизнь со бушующей стихией или врагом. И точно впервые оказалась в полном одиночестве, посреди нигде, уставшая, давно нормально не спавшая, с рюкзаком в треть ее веса за спиной. Возможность просто сесть и вытянуть ноги казалась ей даром богов.

Впрочем, долго расслабляться она не планировала. Постепенно из рюкзака появились фляга с водой, коробка пайка и одеяло.

Накрыв смятый папоротник одеялом, Аян приступила к осмотру продуктового набора. На блестящую поверхность импровизированной скатерти легли две квадратных упаковки, одна круглая, палочки специй и сахара, две консервы, пара квадратиков, похожих на чайные пакетики на корабельной кухне, три упаковки печенек и блистер с непонятными таблетками. Все надписи были на неизвестном Аян языке, поэтому догадываться о содержимом упаковок приходилось интуитивно и по картинкам. Впрочем, исходя из того, что Пётр наверняка готовил капсулу как крайнее средство спасения себя, вряд ли что-то из этого может навредить гуманоиду. С некоторым замиранием сердца и волнением желудка Аян вскрыла один квадрат из фольги. Внутри обнаружилась какая-то коричневая крупа с кусочками чего-то оранжевого и кусками мяса. На вкус, особенно подогретым на маленьком пульсаре, содержимое оказалось гораздо лучше, чем на вид.