Маленькие истории вселенского масштаба

Да, это было бы глупо. Но не так глупо, как чесать свое эго моей личной драмой. А ведь вчера я думала…

– Конечно, он переживал. Но за себя и свой корабль, – пробурчала я, закутываясь в одеяло в капсуле – И только за это. Ну и пусть.

Наверное, мне стоило зарыдать. От обиды, несправедливости, еще чего-то возвышенного… Но вместо этого, хотелось только закрыться и сброситься куда-нибудь подальше. В конце концов, мое оплаченное присутствие заканчивалось, а что будет с ним дальше вообще не мои проблемы. Пусть я так и не поняла ничего о себе или вселенной, но у меня еще будет время.

Очень много времени. В конце концов, продолжительность жизни магов косвенно привязана к силе, а ее, похоже избыток. Еще бы научиться ей управлять…

Двери в грузовое заскрипели, пытаясь раздвинуться, но не смогли. Впрочем, учитывая погнутость, им и не требовалось. Пётр смог пройти и так. Пройти, сесть рядом с моей капсулой и помолчать. Жаль, что не долго:

– Тебе сейчас плохо, – начал он спокойным тоном. Я мысленно похвалила его за невероятную наблюдательность.

Говорить с ним мне не хотелось – Страшно, одиноко и так далее. И это нормально. В конце концов, твоя история для тебя новая и уникальная.

В воздухе повисла пауза. Умом я понимала, что для него, наверное, это большой шаг, признать ошибочность своих слов и действий. Но сердцем я ждала что он ляпнет что-то еще. И дождалась:

– А для меня нет. Я слышал, видел и даже участвовал в десятках похожих и тысячах других. За полтора века ты успеваешь узнать каждую историю во вселенной, или, – он хмыкнул, видимо, своим воспоминаниям – По крайней мере, достаточно, чтобы понять, что они все одинаковые.

Следующая пауза длилась ровно столько, чтобы кофейник и кружки успели проплыть по коридору из рубки, повинуясь щелчку пальцев. Издевается своим умением, наверняка.

– Породистый щенок терпит бедствие, находит себе мудрого наставника и под его чутким руководством становится матерым волчищей. Меняются декорации, имена, пол, но суть – никогда. С другой стороны, – он подвинул к двери капсулы наполненную кружку и принялся наливать себе – Тебе повезло быть немного уникальнее и взять в «наставники» меня.

– Безумно смешно, – буркнула я, заметив его самодовольную улыбку. Которая, впрочем, стала только шире:

– Ты думаешь, я считаю себя особеннее? Беспородная дворняжка, обреченная на смерть, носящаяся повсюду и делающая невозможное и или немыслимое. Я встречал подобных себе и, – он отхлебнул кофе – Они все идиоты.