Княжич степных земель

Она надеялась, что камни соли и тлеющие пучки трав хоть немного согреют его заблудшую душу.

Но и саму Марену не миновали жестокие испытания. В тумане и полумраке ей привиделось до боли родное лицо. От этого видения её сердце затрепетало. Да, при всей своей службе она знала, что такое любовь. Но Юркеш был и остаётся княжичем. Наверняка однажды он станет великим князем и возьмёт себе в жёны княгиню… О, нет, она не удержится от соблазна и непременно изведёт соперницу, потому что Юркеш – её!

«Берегись, Марена-птичница!» - послышался суровый голос господаря, и видение тут же пропало.

Она очнулась в комнате посреди ночи, когда багряная свеча догорала на блюдце.

- О, - скривил губы Лыцко, - уж не в Лешка ли наша красавица влюбилась? В брата названного?

- Всё б тебе слабости человеческие отыскивать да высмеивать их, - зло бросила она. – Поберёгся б ты в такое дикое время.

- Лихо какое, - испуганно пролепетала Зулейка. – Наверняка он что-то затеял. Помните, как он однажды уезжал после Самхейна? А каким вернулся потом?

- Маловато палёнки выпила, - буркнул Лыцко.

– Вечно голову кошмарами забиваешь, а потом трясёшься.

- Мы прожили уже восемь зим в господарском доме, - Марена зевнула. – Переживём и эту.

Она не стала делиться с Лыцком и Зулейкой своими догадками. Незачем забивать их головы всяким. Но сама видела, что господарь год от года старел не по-чародейски, а с недавнего времени варил разные отвары и выпивал. Даже если и так – у такого хватит сил пережить их всех и удивить мир.

Зря она сомневается в нём, повидавшем много дивного и обращавшимся к миру нави.

8.

Четвёртая седмица листопада проходила невероятно быстро. Близилось зимнее время, не оставляя ему никакого выбора. Ни одна живая душа не знала, каким мукам подвергался чародей, раз за разом отрывая от сердца самое дорогое и передавая его тем, кто совершенно не ценит. Порой он ненавидел их, всех девятерых, глупых, не сведущих и не знающих, насколько дорого даётся знание.

Господарь чащи боялся признаться самому себе в простом, но очевидном.

Он завидовал. Потому что у девятерых было всё, особенно время. Время, которого смертельно не хватало ему.

- Мне казалось, ты уже принял решение, - послышался знакомый голос. Врали сказочники, абсолютно все: у погибели не было лица худощавой старухи – у неё был вполне себе живой взгляд и румяные щёки.

Молодая пряха смотрела на него с нескрываемым любопытством. Она, как никто другой, знала, что спорить с Судьбой бесполезно.