Княжич степных земель

Они бродили сквозь кривотолки, косые взгляды, злые сплетни, тайны, заговоры и попытки стравлять тех, кто сидел рядом на пирах. На каждом смарагде алела кровь, и самая чистая вода не могла стереть её. Да, стелилось тут мягко, только спалось жёстче, чем в господарском доме.

- Нет, - она прикрыла глаза. – Пусть ступает с миром, не по пути нам с ним.

Марена обрежет нить. Сегодня Юркеш как раз звал её в баню – лучше и не придумаешь. Она перемешает кровь с кровью и заставит княжича остыть. Она освободит его душу от тяжёлого хомута и позволит ей улететь к молодой княжне.

Стоило подумать об избалованной Ольшанке, как на лице Марены проступил оскал. Не нравилась ей невеста Юркеша, и не потому, что была богатой чужеземкой. Было в ней что-то… Цепкое, злое, мерзкое. Нет, она отпустит княжича, даст ему волю, которой он так жаждет, но Ольшанка… Ольшанка взвоет и прогнёт тонкую шею под давлением лиха, а потом сгинет далеко-далеко отсюда. Пусть ищет себе другую невесту – любую из всех девок на свете, только не эту.

Марена поправила зелёный сарафан и с облегчением скинула его, надев привычное платье. Поношенное, но любимое. Чародей заботился и об этом, хоть неохотно. Он отдавал должное не красоте, а удобству, потому в платье было достаточно карманов. И – никаких украшений и кружев.

Юркешу оно не нравилось, как и всем остальным. В тереме вообще любили наряжаться и соревноваться, кто кого перещеголяет. Марене такое не нравилось. Мужчины в ярких кафтанах казались ей слишком вычурными, почти отвратительными, а знатные девицы и того хуже.

Хорошо, что она выросла в чародейском доме.

- Госпожа, - в дверь просунулась служанка, - княжич повелел вам явиться.

- Уже иду, - невозмутимо ответила она.

Приходилось делать вид, что не замечаешь, как косятся и что думают. И кто вообще решил, что жить в княжьем тереме хорошо? Разве что на первый взгляд, да и то туманный.

4.

Лыцко не спешил доверять новому знакомцу. Не поверил он, что Яремче вот так вот взглянул одним глазом на колдовской лес и пошёл вместе с ними.

Что правда, вёл он себя вполне обычно: прихлёбывал еду да так, что хлебные крошки застревали в бороде. По запаху тоже было ясно: давно не был в бане, хотя, по его же словам, любил попариться да попить хмельного. Простак, каких много, если не притворяется.

Мягкая постель не прельщала Лыцка. Сон не шёл. Пришлось одеться и выйти на крыльцо. Осень уже перетекала в холодную зиму. Иней отблёскивал на траве, последней, но по-прежнему зелёной.