Княжич степных земель

- А что, - Стратич недобро сощурился, - мой старший?

- Ягрэн собирает войска, - Войцех попытался сохранить безразличие. – Княжич всё ещё недоволен твоим решением. Он собирается пойти против Юркеша и люди к нему тянутся.

- Темнота, - буркнул князь. – Что они могут знать о настоящей жизни?

- Мой пан, - воевода решил вступиться за Ягрэна, - нужно ли княжеству братоубийство? В Юркеше нет жажды власти..

- Потому именно он и станет князем! – Стратич гневно взглянул на Войцеха. – Если тебе нечего больше рассказать, ступай.

- Как скажешь, мой пан, - он низко поклонился. – Как скажешь…

И куда делся боевой дух Стратича? Войцех стоял горой за великого князя – в постели же лежал полубезумный старик, которого, казалось, уже не волновала судьба княжества и сыновей. Княгиня Млешица умерла при родах Юркеша. Любил её Стратич на самом деле или нет, воевода не знал, только после её смерти князь никого не брал в жёны.

Воевода вышел во внутренний двор и вдохнул зимнего воздуха. Да, прилетела Морозная Мать в их земли и теперь водила хороводы, создавая вокруг вьюги.

Снег заметал багровые листья и остатки зелёной травы. Он смешивался с дорожной пылью и оседал на застывших лужах.

- Сбитень! Сбитень! Кому свежего сбитня? – надо же, совсем ещё мальчишка, а уже зазывала. Войцех улыбнулся и бросил ему серебряную монетку.

Стратич не любил этого, но торговцы иногда просачивались в терем и продавали всякую снедь у порога. Войцеху нравилось оживление: если торгуют – значит, есть жизнь, кипящая и льющаяся вокруг. Воевода повидал всякое, потому любил находиться среди людей.

Он не знал, что будет с Юркешем и Ягрэном, но был уверен: терем выстоит и будет стоять на этой земле, а в нём по-прежнему будут бегать чернавки, выполняя просьбы белолицых панночек.

7.

Кусок яблочного пирога не лез в горло. Зулейка изо всех сил пыталась запить его ягодным чаем, но тот лез наружу. Её мутило по-страшному и трясло, как будто над головой нависало нечто такое, отчего всё живое превращалось в пепел. Она присела на крыльцо и всмотрелась в зелёно-снежные ели.

Лес казался спокойным, словно ничего не происходило. Но чутьё говорило Зулейке: внутри творится что-то необъяснимое и страшное. Она поморщилась и выплюнула остатки завтрака в ближайший сугроб. В животе полегчало.

У неё не было сил идти в чащу и бороться с неведомым. Зулейка прикрыла глаза и почувствовала тёплую руку Грицая. Он, Бажена, Лыцко и Ярем вышли следом за ней. Они смотрели на чащу, и в их глазах разгорались колдовские огоньки.