Княжич степных земель

Войцех в иной раз похвалил бы шельмеца за шустрость – сейчас же он сосредоточился на письме.

«Говорят, пан Войцех – единственный в княжеском тереме, кто сохранил здоровый дух и здравый ум. Если так, то пан Войцех должен понять меня, ибо намерения мои исключительно благие.

Скажите же, пан воевода, справедливо ли это, когда князь лишает старшего сына наследства и передаёт его младшему? И ладно бы, если бы Юркеш был славным воином, только слышал я совсем иное. Голова моего несчастного брата забита колдовскими делами: он тоскует по неведомому и не берется за княжеские дела, доверяя их совершенно чужим людям.

Его войска постепенно тают, как и верные люди, мои же – множатся.

Впрочем, зачем я говорю это, если пан Войцех сам растил нас обоих и он должен знать, кому больше подойдёт княжеская шапка. Если станется так, что наш мир расколится на две части, я хотел бы, чтобы пан воевода не находился на противоположной стороне. Повторюсь: мои намерения самые благие, а потому я не хотел бы причинять вред тому, кого продолжаю считать своим вторым отцом.

Надеюсь, что я не ошибся».

Подписи не было, но соколиная печать говорила сама за себя. Вот значит как. Ягрэн не собирается щадить младшего брата, да и стоит ли Юркеш пощады? Воевода хлебнул необычного сбитня. Варево с чёрным перцем слегка обожгло горло.

Заснеженное княжество, где люди идут против друг друга, напоминало Войцеху старый могильник, кишащий червями.

И это сравнение ему очень не нравилось. Он чувствовал, как под ногами хрипит мёртвая земля, как жмутся по углам ворожеи, злобно сверкая глазами и как честные люди кусают губы и прячутся по церквям, надеясь на кого-то далёкого.

Войцех сплюнул и зло клацнул зубами. Как Стратич мог допустить такое? Зачем он выгнал Ягрэна с позором? Все видели, что наследник из Юркеша никакой, да и сам Юркеш, казалось, совершенно не хочет княжить, но не уступает старшему брату из упрямства.

Он сбросил коричневый плащ и пошёл сквозь заметающий снег. Люди косились на него, тут же подскочили мальчишки, начав выпрашивать милостыню, но воевода не обращал на них внимания.

Как бы ни хотелось этого признавать, но Ягрэн был прав. Если Юркеш вовремя не образумится, у Войцеха попросту не останется иного выбора.

2.

Запах мяты резал нос, а угрюмое молчание – уши. Лыцко не знал, что говорить.