Княжич степных земель

В суете её никто не заметил – лишь одна служанка, несясь с платьем какой-то панночки, обернулись, но повертела головой, мол, привиделось. Ольшанка усмехнулась и, закутавшись в толстый плащ, выскользнула к заднему входу. Деревянные доски сменились пушистым снегом. Как же хорошо ходить по нему в тёплых сапогах! Только вот лучше бы ей прятать их за плащом – дорогая обувь быстро выдаст её.

Стражники у ворот восхищались сугробами и почти не осматривали служанок. Те лились чёрным потоком среди белоснежных улиц: одни возвращались в терем, другие, наоборот, выходили.

Ольшанка спокойно прошла в череде чернавок и, наконец, смогла свободно вздохнуть.

Ну здравствуй, Яшевиц-град, какой же ты славный, если смотреть не из княжеского терема! Дома из резного дерева украшали по-разному: кто-то оставлял величественных птиц, кто-то – будто соседям в насмешку – петушков, кто-то предпочитал ажурные калачи. Места, где жили ворожеи, помечали елью: те, кто победнее, вырисовывал её углём, люд побогаче предпочитал тонкий железный знак.

Все крыши укрыл снежный ковёр, на улицах было пустее обычного. Ещё бы – люди прятались и грелись. Даже торговки стояли не поперёк улиц, а возле крыльцов. Мальчишки-зазывалы сновали туда-сюда, норовя схватить прохожих за руку и повести к прилавкам.

- Калачи, калачи, тёплые калачи!

- Красавица, возьми петушок на палочке, сладкий-сладкий!

- Покатаю на породистом скакуне! Кто хочет прокатиться на царской лошади?

- Тёплый квас, подогретый квас. Панночки-панночки, отведайте свежего квасу!

- Заговорённые мониста и браслеты! Обережные кружева.

Что смотришь, ясная панночка?

Ольшанка окинула взглядом прилавок. Она знала, что это обман, но как же ярко сияли смарагдовые камни! Истинные ворожеи не кричат о себе на каждом углу. Поневоле ей вспомнился перекрёсток. Княжна побледнела и поспешила затеряться в толпе. Злые воспоминания не давали ей покоя даже здесь, на светлой городской улице.

Она купила себе горячего сбитня и отхлебнула. Медово-травяной напиток потёк по горлу.

Тепло наполнило её изнутри и прогнало ужасающие мысли. Ольшанка порозовела и улыбнулась. Княжна порхала по заснеженным улицам и смотрела, как живут люди, почти её люди. Больше всего народу толпилось у харчевней. Постоялые дворы были заполнены лошадьми разных мастей. Немало людей окружало и кузницы, где огромные, вдвое больше её самой, детины ударяли тяжёлым молотом по раскалённому железу. Запах стали и пота ударил в нос.