Мама поневоле или Невеста Лядяного дракона

Закрыто!

Что будет, когда Ледяной придёт завтра утром? Успеет ли она проститься с Кевином и мамой? И будут ли они живы, если Альдархин отложил их спасение?

Поспешно одевшись в легкое домашнее платье, она забарабанила по двери, но никто не отзывался. Не вытерпев, она попыталась открыть окно - но и оно было заперто.

Намотав несколько бесполезных кругов по комнате, Алекса не придумала ничего лучше, чем попытаться уснуть.

Уже лежа на кровати, она вспомнила еще одно четверостишие из песенки-страшилки:

.

Обратит все в лед.

Ведь в его пустой стране

Все что дышит - мрет.

Теперь чудовище из сказок заберет ее. Выживет ли она на севере? И ребенок... это ведь будет и ее ребенок. Сможет ли она отдать его? Родному отцу, который обещал убить мать своего наследника. Холод понемногу возвращался. Алекса все плотнее закутывалась в одеяло, но это не спасало. Заснула она лишь под утро.

Глава 3. Когда тайное становится явным

Кажется, только закрыла глаза, и вот уже в лицо бьет слепящий солнечный свет.

Девушка встрепенулась, вспоминая все, что случилось вчера.

Отец. Саймон. Урозы. Свеча. Альдархин...

Неужели это правда? Неужели ей и в впрямь удалось вызвать могучего ледяного, и теперь он спасет ее родных? Пусть и ценой ее жизни.

Она услышала какой-то шум на улице. Окно по-прежнему было закрыто, но через раму и стекло были слышны крики и ругань.

Может быть, это мама с Кевином? Им нужна помощь?

Недолго думая, Алекса схватила стул и швырнула прямо в стекло.

Она подбежала к окну, с вялым удивлением отмечая, что за ним идет снег. Попыталась стряхнуть крупные осколки, освобождая раму, но лишь порезалась. Запястье левой руки словно нагрелось, вновь прострелила боль.

Дверь щелкнула и открылась.

Алекса обернулась, выставляя перед собой самый крупный из подобранных осколков. Если это Саймон, просто так она ему не дастся! Если итог один - то лучше умереть, забрав при этом его вместе с собой.

Но от увиденного руки задрожали, и осколок выпал, разбиваясь на бессчётное множество более мелких.

Слова застряли в судорожно сжавшемся горле. Что это? Наваждение? Иллюзия? Какое-то черное колдовство?

Заикаясь, она смогла вытолкнуть из себя лишь короткий вопрос, состоявший из одного-единственного слова:

- Папа?!

Отец действительно стоял в дверях. Невредимый, одетый в свой обычный костюм.