Целитель

Отравление продуктами распада тканей…

– И зараза, конечно, – завершил первый. – Горело не меньше суток назад, так что уже должна была пойти.

Альмод кивнул. Бросил ему кошелек. Тот заглянул внутрь, усмехнулся – дескать, негусто, но сойдет.

– Вообще-то я боевик, а он подземник, но что сможем – сделаем.

Так вот, что их сюда принесло! Парень может узнавать, что и где скрывает земля. Обычно таких нанимала корона или благородные, в чьих владениях были залежи руды или драгоценностей, начинавшие истощаться. Здесь, в Мирном, его умения особо без надобности: золото несли ручьи, золотые жилы шли почти на поверхности, знай добывай.

– И то хорошо. Тот, кто умеет сражаться, умеет и исцелять, иначе долго не протянет. Я Альмод.

– Я – Ивар, а это Эйнар, мой племяш.

На взгляд Альмода, у них не было ничего общего, кроме русых волос. Но об этом можно подумать после, пока у Альмода не было поводов подозревать этих двоих во лжи. А то, что старший казался смутно знакомым…

– Где учился? – спросил он.

– В Солнечном. А что?

Ну, вот и ответ. А в том, что глядя на мужчину, он не может припомнить, как тот выглядел пацаном, ничего удивительного. Каждый год больше сотни выпускников, где уж тут всех упомнишь.

– Я тоже, – сказал Альмод. – Надо было сразу спросить. Лейв на исцеляющие плетения натаскивает здорово, так что не скромничай.

Ивар рассмеялся.

– Нет, я не целитель. Слишком уж людишек не люблю.

– А то я их обожаю, – усмехнулся Альмод.

Он с сожалением отлепился от стены.

– Пойдем, работы много.

Втроем дело пошло лучше. Все меньше становилось тех, кем следовало заняться срочно – увы, не только потому, что остальным успевали помочь. Но все же чаша весов постепенно склонялась в пользу жизни. Кого-то уносили, кого-то уводили родичей, кто-то и вовсе уходил сам. Все больше места становилось в бывшем трактирном зале, нынче превращенном в лечебницу. Альмод даже прикорнул на пару часов – точнее, спать его прогнал Ивар, поймав за локоть после того, как он едва не споткнулся на ровном месте – и перекусить.

Хильда, раз уж повезло сохранить и трактир и работников, упускать прибыль не собиралась. Работники повытаскивали столы прямо на улицу, Хильда вынесла хлеб и пиво, загнав повара ставить тесто для новых хлебов. Альмод, услышав цену, мысленно усмехнулся – похоже, когда первое потрясение прошло, человеколюбие уступило место жадности.