Принцесса из замка дракона

Разве эти земли не подвластны королю Манилу? Разве его армия не сдерживает варваров пустынь на юге и кочевников северных гор? Разве не должно подданным проявлять уважение к особам королевской крови!

Трактирщик вжал голову в плечи, принявшись лепетать вполголоса:

- Ну… мы ж тут люди тёмные, сэр рыцарь… мы ж незнамо как там с принцессами надо-то… … у нас господ-то своих не водится… мы ж не со зла…

Деревенские загомонили. Кто-то кричал гнать принцессу, кто-то продолжал охать в страхе перед драконом, кто-то просто голосил.

Из толпы выступил белоголовый мужик средних лет, в добротном сюртуке с простой вышивкой:

- Верно говорит, мудрый сэр Вазгар. Дракон малой пока, позря не свирепствует. Надо принцессе почести воздать. Как полагается королевскому семейству. С нас не поубудет. А всяких пришлых, – он зло глянул на лорда и его людей, – что норовят её обидеть, прочь гнать. Не надобно нам вражды с девицей этой и её зверем. Будем ласковы, уважим как полагается, так гляди и не пожжёт более ничьего дома.

Деревенские опять загомонили. Часть кричала прогнать обожжённого лордыша прямо сейчас. Часть продолжала возмущаться, что, дескать, девицу они не звали, а следомо по какому праву она является, да и главное, где это видано, чтоб молодая девица одна жила, без отца и без мужа хаживала где ни попадя. Даже бабу какую в услужение не наняла. Какая ж тут леди?! Белоголовый на спорщиков прикрикивал и грозил, что с такими суждениями останутся они на пепелище к зиме и так им дуракам и надобно.

Я вернулся за свой стол к остаткам трапезы. Мои знания говорили, что убеждать мужичьё – дело глупое. Каждого дурака не убедишь. Дураков надо стращать, а если не помогает, бить нещадно. А убеждать лишь тех, кто действительно головаст. Именно так поступает мудрый лорд. Но лордом этих земель, или каких других, я не был. А значится, и убеждать тут кого-либо не было моим делом.

Я взглянул в темноту, куда уходила размытая грязь дороги. По уму стоило нагнать Иллу и хотя бы проводить до замка.

Но после сегодняшней тренировки нога моя была абсолютно немощна и требовала покоя. Да и дракон вряд ли будет рад моему явлению. И сама принцесса вздёрнет носик и, скорее всего, велит убраться. Гордая! Леди!

Я улыбнулся про себя. Принцесса очаровывала меня всё больше и больше. Глаз мой умилялся её чертам: хрупкой юности, бесхитростным глазкам, словно омутам мирской нежности, неумению лгать ни улыбкой, ни голосом.