Последнее пророчество Эллады: Спасти Персефону

Тельхины, вплавившие в его внутренности небольшую черную дыру, как всегда, не подвели.

– Ух, – облегченно выдохнул Арес, похлопав себя по обнажившемуся волосатому животу. – Что это было? Танат? Ты это видел?..

Он обернулся в сторону Убийцы. Тот стоял неподвижно, будто врос в землю – о том, что это существо вообще-то может летать, напоминали только чуть подрагивающие железные крылья за спиной. Его лицо застыло в напряженной гримасе.

–Танат! – раздраженно повторил Неистовый. – Ты видел, что это было?!

Убийца с видимым усилием разомкнул губы и выдавил из себя три сухих, хлестких слова:

– Я видел судьбу.

– Что за бред ты несешь! – Арес сжал кулаки. – Не знаю, что это было, но ему точно не…

Он схватился за живот. Стенки его чрева вдруг заходили ходуном, вывернулись, разверзлись… и выплюнули могучего воина в полном облачении.

– Хаос тебя дери! – простонал Арес, наблюдая, как воин отползает на четвереньках.

Миг – и точно такой же воин выбрался из его чрева и пополз в другую сторону. Арес мрачно помянул Урана и схватился обеими руками за волосатое пузо, но это было только начало!

Следом из его чрева вывалилась толпа голосящего народа.

В толпе безошибочно идентифицировались Медуза Горгона, Эрот и Геката с факелами (!). Остальных Арес не знал, но они, очевидно, знали его. По крайней мере, отползали они не молча, а с гадкими комментариями.

Больше всего изощрялась мелкая медноволосая девчонка. На ее-то «кажется, папа стал мамой» Арес наконец-то прозрел. Проглоченные им дети каким-то неведомым образом ухитрились освободиться!

Схватив Гекату – она копошилась дольше всех – за руку, Неистовый открыл рот и принялся втягивать воздух, вот только из этого ничего не вышло.

Живот немного раздулся, но вырывающаяся и шипящая Трехтелая не спешила проваливаться в чрево Войны. Зато мелкая рыжая дрянь, только поднявшись на ноги, бросилась к нему и вцепилась зубами в его запястье.

– Проклятое отродье Ехидны! – завопил Арес, отшвыривая ее вместе с Гекатой. – Убийца, твой меч…

Он дал ему две секунды – сбросить оцепенение и вытащить клинок – но ожидаемого пения металла не последовало.

Неистовый удивленно посмотрел на того, кого считал своим верным слугой (а кем еще считать того, кто всегда выполнял приказы, ни взглядом, ни жестом не выказывая нетерпения), но не увидел его лица.

Лица?..

До Ареса вдруг дошло, что он никогда и не видел лицо, только холодную, словно изваянную из мрамора маску – но сейчас эта маска ощутимо крошилась у губ, беззвучно обрисовывающих слово.