Последнее пророчество Эллады: Спасти Персефону

Столик ощетинился деревянными прутьями, стены зашевелились, выпуская ветки с острыми шипами, по мраморным колоннам, поддерживающим карниз над балкончиком, заскользили толстые, с бедро взрослого мужчины, лианы.

Аид встал. Под ногами шевелились камни, их толкали крохотные ростки. Пока еще крохотные – похоже, их повелительнице не хотелось скакать с камня на камень подобно козе, когда они рванутся вперед, пронзая живую плоть. Лианы оплели мраморные колонны плотным ковром и продолжали ползти вперед. Кое-где они выбрасывали огромные, истекающие липким нектаром цветы.

Персефона улыбалась, и в этой улыбке не было ни грамма тепла:

– Хочешь узнать, что такое зеленый ад? Или, может, ты согласишься подумать над моей просьбой?

– Нет.

В этом коротком слове, пожалуй, впервые за тысячу лет зазвучало эхо бездны Тартара, отзвуки смеха героев в Элизиуме, стоны теней на асфоделевых полях и истошные вопли грешников. И весь Подземный мир словно ожил, осветился изнутри, обретая новые краски, потянулся к Аиду миллионами незримых щупалец, разрывая зеленые петли, ломая деревья, обращая липкий нектар в древесную пыль.

Сила тени схлестнулась с силой природы.

Персефона отступила на шаг, но не ослабила натиск. Напротив – по мановению ее руки шевелящиеся на полу камни разлетелись в стороны, обратившись хищными птицами, и то, что Аид поначалу принял за бамбуковые заросли, оказалось гигантским термитником. Он вскинул голову, обращая термитов в прах и убивая на лету клекочущих птиц, и нашел взглядом глаза Персефоны.

В ее зрачках плескался обещанный зеленый ад, черты лица заострились, губы были закушены от напряжения.

– Я тоже могу использовать силу смерти, – хрипло сказала она, и на бушующих лианах появились шипы, но не зеленые, а черные, мертвые.

Попадавшие на землю птицы снова взметнулись в воздух – перья темнели, срастались между собой, и орлы превращались в мертвых летучих мышей. Под ногами зашевелились убитые термиты, соединяясь во что-то хищное, жуткое.

Но что могут термиты против бездны Тартара в глазах царя?..

Персефона дернулась, как от пощечины, отшатнулась назад. Запрокинула голову, пытаясь остановить бегущую из носа серебристую кровь, и устало опустилась на пол – гигантский термитник превратился в обычные каменные плиты.

Аид наклонился к ней – в его глазах медленно остывала бурлящая тьма – и ткнул пальцем в лианы, все еще обвивающие мраморные колонны:

– Убери. Свою. Траву.