Последнее пророчество Эллады: Спасти Персефону

Даже если бы я ухитрился тебя убить, Деметра могла родить еще одну дочь, опять назвать ее Корой, вырастить на каком-нибудь уединенном острове, ну, а дальше все, как положено.

– Мне кажется, это попахивает паранойей, – не прониклась царица.

– Нисколько! Я знаю всю эту кухню. Не веришь – поговори с тенями в Элизиуме или на Полях Мук, там каждый третий так нарывался. Такое уж извращенное чувство юмора было у этих старух.

– Погоди, мне кажется, кто-то идет. – Персефона вытащила что-то из-под стола и сунула это «что-то» Аиду.

– Вот, надень.

Экс-Владыка бережно коснулся темного металла:

– Мой хтоний? Он что, у тебя? – он опустил легкий шлем на голову, наслаждаясь давно забытым ощущением прохлады. – Не думал, что Арес доверит тебе столь ценную вещь.

– Доверит? – фыркнула Владычица. – Вообще-то, именно я нашла твой шлем, и Ареса это не касается.

Аид понимающе усмехнулся, но тут же вспомнил, что царица не сможет увидеть его улыбку.

Хтоний, творение титанов, превосходно защищал от чужих глаз – и даже от проникающего насквозь взора тех созданий, у которых глаз никогда и не было.

Если о чем бывший царь и жалел во время добровольного изгнания, так это о том, что не забрал шлем с собой.

– Царица! Царица! – между колонн показалось широкое лицо Миноса в обрамлении кружащейся свиты из теней. – У нас проблемы.

– Проблемы, – с холодной улыбкой уточнила Персефона, – будут у того, кто вообразил, что может отвлекать меня от дел, когда ему вздумается.

А конкретно, у этого бестолкового Эака. Каким образом он уговорил тебя явиться ко мне?

Судья буркнул, что проиграл в кости, но подробно рассказывать не стал. Вместо этого он изобразил что-то вроде «Минос почти пал Персефоне в ноги, но вспомнил, что та не любит, когда перед ней унижаются»:

– Царица, сюда мчится Арес, кто-то сказал ему, что ты развлекаешься с любовником.

– И давно мчится? – уточнила Владычица деловым тоном.

В сторону Аида она даже не смотрела.

– Давно. В смысле, уже вот-вот.

Персефона вздохнула:

– Ну ладно, пойдем.

Решительно запахнув пеплос, она широкими шагами направилась в тронный зал; Аид пошел следом.

Когда Персефона обернулась – совсем как бы между прочим – он коснулся ее запястья, обозначая свое присутствие.

Руки у Персефоны были совсем холодными.

– Ну, кто там у нас сдает меня Аресу? – грустно спросила царица.