Последнее пророчество Эллады: Спасти Персефону

Про дочь ведь никто ничего не предсказывал, верно? Но этот гаденыш, этот ублюдок, этот навозный червяк… – ее голос сорвался, – решил, что лучше подстраховаться. Он сожрал мою дочку, мою Макарию просто на всякий случай! Ты понимаешь?! Просто на всякий случай!

Перед глазами все поплыло, и царица уткнулась лицом в ладони. Она снова начала плакать, как и всегда, когда вспоминала о дочке.

Тихий голос Владыки Аида донесся как будто из другого мира:

– Ну, мойры! Успели нагадить, твари! – он добавил несколько слов на варварском языке.

– Ты знаешь, – продолжила Персефона, все так же не отрывая рук от лица,– как минимум одно утешение у меня было. То, что ты их убил. Спасибо.

– Всегда пожалуйста, – сказал Аид, и вдруг придвинулся к ней, обнял, запустил пальцы в волосы и положил ее голову к себе на плечо. – Всегда пожалуйста.

На нем снова была куртка, она пахла кожей. Царица уткнулась носом ему в плечо, принимая утешение; когда он медленно и будто рассеянно провел рукой по ее спине, порывисто вздохнула, прижимаясь к нему, и пробормотала, что он стал слишком много себе позволять.

– Тише, – сказал Владыка. – Мне нужно подумать. И насчет видов тоже. Хотя это так не делается.

– Делается, – возразила царица. – Как раз так и принято в Элладе.

Он снова собрал ее волосы в горсть, как тогда, и ей не хотелось отстраняться. Но Аид легонько коснулся губами ее виска, осторожно отодвинулся и вернулся к своим рисункам на песке.

– Ты знаешь, большинство эллинских традиций я нахожу идиотскими.

Персефона не могла не улыбнуться:

– А как, по-твоему, нужно?..

Владыка пожал плечами:

– Ну, я должен тебе что-нибудь подарить.

Царице страшно захотелось спать, и о подарках как-то не думалось, поэтому она просто предложила подарить ей Ареса. Желательно по частям – ну, или что-нибудь другое, не менее воодушевляющее.

Потом поежилась от холода и выпросила у Аида его куртку.

Почему-то просить было легче, чем раньше. Наверно, из-за того, что она слишком устала.

Аид снял куртку, и Персефона завернулась в нее. Легла на траву, свернувшись клубочком, и задремала, вдыхая запах кожаной куртки и душистых трав. Временами просыпаясь, она то видела Минту с Гермесом, то слышала хихиканье Эмпусы из ямы, то наблюдала за Аидом, рисующим на песке, и любовалась его хищной улыбкой.

Она проснулась с рассветом.