Спасти царевича

До сих пор не выяснили, как моя неуемная сестрица сумела попасть в оранжерею, но дралась она, прикрывая раненого возлюбленного, с яростью дикой волчицы.

И с тех пор не отходит от него ни на шаг.

Осознание того, что они могли навсегда разлучиться, оказалось сильнее тщеславия и даже гордыни. В том, что их свадьба состоится в самые короткие сроки, никто уже не сомневался, хотя от комментариев и воздерживался, зная взрывной характер невесты, с которым даже жениху не всегда удается сладить.

Трудно выразить словами, как я рада! Уже и не чаяла дождаться.

..

От батюшки я узнала о судьбе Ферапонта Георгиевича, но куда больше о провалившихся планах главы Тайной канцелярии мне поведал Его Высочество, цесаревич Мирослав, пожелавший осведомиться о моем самочувствии лично, чем изрядно меня же и смутил.

За неимением стенки, прижатый к фонтану глава Тайной канцелярии, не пожелал сдаваться и обнажил оружие, подавая пример своим людям, которые и без того дрались как мракобесы. Погиб не один гвардеец, прежде чем удалось их скрутить и препроводить в темницу.

Сам Ферапонт Георгиевич успел пустить себе пулю в лоб, прежде попытавшись застрелить цесаревича. Мотивы, побудившие преданного государева слугу на измену престолу, Его Высочество узнал из вторых рук, хорошенько расспросив младшего брата.

Оказывается, Ферапонт Георгиевич был одним из основных идейных вдохновителей мятежа, кукловодом, дергавшим за ниточки Георгия Обломского, батюшку Бориса, и многих, многих других. Он оказался слишком умен, чтобы совершить самоубийство после провала восстания.

Елисей отчетливо помнил, что видел во время побега, как глава Тайной канцелярии лично раздавал указания людям, штурмующим царские палаты. Справедливо опасаясь за свою жизнь, младший царевич помалкивал и долгие годы достоверно играл идиота, чтобы Ферапонт Георгиевич спал спокойно.

Идиллия продолжалась ровно до тех пор, пока Его Высочеству, младшему царевичу Елисею, не пришла в голову мысль поиграть в коварного интригана. Ну, не хотелось ему на островной царевне жениться, даже ради собственной безопасности.

Вот и подстроил он покушение на открытии Зимних празднеств, обвинив во всем царевну Миладу и ее царство. В Островном не дураки, зашевелились, притащились объясняться. До нашего Ферапонта Геориевича и дошло, что что-то тут не чисто. Он немедленно начал действовать. Подбил своего брата, дорожившего титулом наместника, на убийство царевича, а сам, наоборот, постарался втереться в доверие.

С этого и начались основные проблемы.