Спасти царевича

На моей свадьбе, увы, а может быть и к счастью, все будет совсем не так.

Да, мы с Его Высочеством все-таки женимся.

Выяснение отношений младшего софийского царевича и младшей же княжны Луговской, меня то есть, проходили на самом высоком уровне и на повышенных тонах, разумеется. У нас было что сказать друг другу. Мы даже чуть-чуть подрались, проясняя особенно животрепещущие вопросы. К счастью, теперь все в прошлом.

Строго говоря, именно из-за моего нежелания повторно принять кольцо и завязалась небольшая потасовка.

Надавать по шеям горе-жениху, было даже приятнее, чем снова почувствовать тяжесть перстня на пальце. Я ведь выбросила кольцо в кусты сразу после сцены на балу, так что поиски дорогой безделушки превратились в массовые гуляния, продлившие в палатах Зимние празднования еще на неделю.

Теперь же мы с Его Высочеством везде появляемся рука об руку, раздражая окружающих, блаженными улыбками парочки влюбленных идиотов.

Последнее — сие цитата Его Высокопревосходительства, Бориса Обломского, нашедшего, к слову, мое кольцо.

В жизни Великого князя многое переменилось. Цесаревич Мирослав, недолго думая, подарил ему все изъятые у ныне покойного Ферапонта Георгиевича сбережения. Чего должно было с лихвой хватить на восстановление родового гнезда Обломских и не только его. Все, кроме Бориса, в котором честь и достоинство дворянина боролись с искренней благодарностью, считали такое положение дел, восстановлением справедливости.

Да, кстати, моего дорогого царевича поставили перед фактом, что позору семьи должно хотя бы жениться по-человечески. А значит, будет и Софийский собор, и ужасающее количество гостей, и торжественное шествие по улицам города, наравне со многими другими атрибутами царской свадьбы.

Ужасно.

Царевна Милада выглядела бы на таком торжестве гораздо уместнее. Куда уж мне до великолепия царевны Островов, которая даже в весьма сомнительных ситуациях сохраняет истинно царское достоинство.

Я огляделась. Ее Высочество была где-то здесь, изысканная и величественная, впрочем, как и всегда...

— Вы опечалены? Несгибаемая княжна Луговская загодя боится какой-то свадьбы? — голос над ухом заставил меня вынырнуть из невеселых размышлений. Я немедленно обернулась. Царевич Елисей стоял совсем рядом, сияя довольной улыбкой, и читал мои мысли как открытую книгу.