Спасти царевича

— Я на Вас посмотрю, когда до дела дойдет! Все Вы на словах герои!

— Ежели меня заговорщики не уморили, — высокомерная гримаса плохо натягивалась на счастливое лицо Его Высочества, — то какая-то свадьба и подавно не справится.

Я рассмеялась, открыто любуясь задорным прищуром синих-синих глаз.

Пожалуй, я переживу даже Софийский собор, лишь бы всегда оставаться рядом с ним.

Тем временем свадебное веселье набирало обороты. Долгожданное венчание капитана царской гвардии и княжны Луговской проходило хоть и на дому, в провинции (от предложения цесаревича отгулять свадебку в царских палатах, мы отказались наотрез), но со столичным размахом.

Богато накрытые столы стояли как в доме, так и во дворе, люди свободно сновали туда-сюда, хотя на улице, надобно отметить, гуляли куда веселее и громче.

На торжественное мероприятие собрались все: от престолонаследника, до последнего деревенского пьянчужки, который, кстати, был потрясающим сказочником. Многие бы опечалились его отсутствию. Мне, побывавшей почти за всеми столами, уже изрядно поднадоели попытки окружающих вовлечь меня в очередной малость похабный розыгрыш, так что встретив во взгляде своего Высочества такое же желание сбежать, я заговорщицки улыбнулась.

Под прикрытием свадьбы мне предстояло совершить преступление государственного масштаба и поучаствовать в похищении не ожидающего такой подлости наследника престола. Наши с Киро мнения относительно того, стоит ли посвящать Елисея в коварный план, разделились. Я предлагала рискнуть, а тень, все еще обиженный подозрениями друга, считал, что нечего отходить от утвержденного плана и посвящать в него всяких там сторонних лиц, кем бы они мне ни приходились.

Но видя горячее желание своего жениха под любым предлогом удрать со свадьбы, я решила рискнуть. В конце концов, мы ведь клялись на помолвке не держать секретов друг от друга.

Покинуть свадьбу незамеченными оказалось совсем несложно. Поместье стояло на ушах от погреба до крыши. Гости, будучи уже в изрядном подпитии, как раз слушали батюшку, который, находясь на вершине блаженства, бодро жестикулировал, в тысячный раз описывая свое чудесное спасение.

Он безбожно нахваливал Витю не только как блестящего гвардейца, но и как сына, чем окончательно вогнал в краску жениха, и без того смущенного всеобщим вниманием.

Мы, взявшись за руки, тишком прокрались за ворота и направились в деревню, прямо к дому старосты, вымершей по случаю гуляний, деревеньки. Там было тихо и спокойно.