Зверь-из-Ущелья. Каменное древо

– И потрудись рассказать, зачем ты на самом деле позвала меня сюда? Зачем решила измучить?

В ответ на последние слова щеки вспыхнули, и я едва не задохнулась от накатившего смущения, а потом задергалась, пытаясь высвободить руки. Но лестриец держал крепко и не сводил с моего лица пристального взгляда.

– Ты хочешь использовать меня для каких-то своих целей, которые мне пока непонятны.

– Может, я просто… просто хочу! – злость так и кипела во мне. – А ты разве меня не хочешь? Говорил, что нравлюсь, я это вижу… и ощущаю…

– Я не животное, живущее только инстинктами, – зло произнес Ренн.

– И не мальчишка, который кидается на женщину, истекая слюной и не думая о последствиях. А ты… Неужели ты хочешь так просто разрушить свое будущее? Тебя ведь хотят сделать Верховной жрицей, как ты будешь служить своей богине, если твое тело…

– Если я пройду посвящение, пути назад не будет, я потеряю все, что любила! Потеряю свою душу, сердце – все, что делает меня живой и способной на настоящие чувства. Потеряю тебя, понимаешь?

Пока не успела передумать, высвободила руки из плена его пальцев и потянулась к завязкам сорочки – дернула тонкие ленты и спустила ее вниз по плечам, оставшись обнаженной до пояса.

Под оглушительный грохот сердца ступила назад, перехватывая его взгляд, давая осмотреть себя целиком, и тогда дернула снова, полностью избавляясь от одежды.

Сорочка с тихим шелестом упала на пол, и я поджала озябшие пальцы на ногах – осталась полностью нагой и беззащитной. Я чувствовала себя до одури смелой и в то же время невероятно трусливой.

И от смеси этих чувств колотило, как в лихорадке.

– Ну что ты молчишь? – спросила, избегая его взгляда и борясь с желанием прикрыться руками. Чувствуя, как взгляд этот, тяжелый и алчущий, исследует мое тело. – Скажи хоть что-нибудь… – облизнула пересохшие губы кончиком языка. – Скажи, что я красивая…

Вместо ответа он протянул руку и невесомо коснулся пальцами губ, прочертил дорожку вниз – по шее, между грудей, по животу до пупка.

Медленно, просто невероятно медленно и мучительно раскрашивая кожу незримыми ожогами.

– Я уже говорил, что для жрицы ты слишком бессовестная?

– А ты слишком благороден, да? – бросила с вызовом и перехватила потемневший дикий взгляд. Увязла, как в гиблом болоте и чтобы выбраться, потянулась к нему.

Ренн задержал дыхание, когда пальцы осторожно коснулись его щеки. Платя той же монетой, я очертила подушечками пальцев жесткий рот – руки предательски тряслись.