Зверь-из-Ущелья. Каменное древо

Повела по шее с выступающим кадыком и замерла на груди. Там, где гулко стучало сердце.

Видела, он сжал пальцы в кулаки так, что побелели костяшки и вздулись вены на запястьях. В темноте глаза его блестели, как поверхность ночного озера с сотнями звезд. Ренн заключил мое лицо в рамку своих ладоней и потянулся к губам, которые я раскрыла с готовностью и жадным нетерпением.

Поцелуй из легкого и осторожного превратился в глубокий, влажный и пьяный. Кровь бешено стучала в висках, и стук этот разбегался отравой по венам.

В этот момент я особенно остро чувствовала собственную наготу, чувствовала, как холодный ночной воздух втекает в окно, вынуждая покрываться мурашками. Как горячее мужское тело прижимается ко мне, не давая замерзнуть.

– Я заберу тебя… – безумный шепот. – Будешь только моей… – руки блуждали по спине, плечам, стараясь обхватить меня всю. – Завтра же сообщу твоему отцу, и никто тебя у меня не отнимет.

Разбилась маска, за которой Ренн пытался прятать настоящие чувства.

Это был мой триумф и маленькая смерть. Я попыталась вдохнуть, но из горла вырвался беспомощный всхлип.

– Я уже не смогу тебя отпустить, отказаться от тебя… это выше моих сил… – зарывшись пальцами в волосы у затылка, заставил запрокинуть голову – поцелуй был больше похож на укус изголодавшегося зверя. – Даже если ты сама попросишь… не смогу.

Я не дышала, просто хватала воздух, глядя, как перед глазами распускаются огненно-красные цветы, и кровавый камень в очелье поблескивает тусклым оком со столика, куда я сложила амулеты перед сном.

На миг ожгло холодом, когда Реннейр отстранился, чтобы сбросить кожаную безрукавку и рубашку. Вещи упали на пол, и мы даже протоптались по ним, пытаясь добраться до кровати. Он подхватил меня под бедра и опустил на матрас, накрыл собой, не прекращая целовать лицо, плечи, шею – все, куда только мог дотянуться. Большая и теплая мужская ладонь легла на колено, а вскоре ее сменили губы.

– Я не буду трогать тебя слишком откровенно… – хриплый голос прозвучал где-то на задворках сознания, потому что в ушах стоял непрекращающийся гул.

Тело отзывалось на каждое касание, дрожало, как натянутая тетива в руках лучника. Мы ходили по самой кромке без страха сорваться или повернуть назад – обратный путь растворился в тяжелом ночном сумраке и звуке нашего дыхания. Одного на двоих.

Я не знала, что это может быть так прекрасно – принимать чужую нежность и любовь и платить за них сторицей.