Взгляд истинной страсти

Пара конвульсий и всё было кончено для несчастной Кризанты. Душа, порабощённая тёмными ритуалами прошлого, наконец-то освободилась от оков и воспарила над бренностью этого мира, чтобы отправиться за Грань. Более ничего её не волновало, не тревожило и не страшило. Даже то, что её собственное «дитя» сейчас поедает плоть своей матери. Клыки его остры, как бритвы, а в глазах тлеет огонь. Больше это не касалось несчастной. Единожды взглянув на монстра, вышедшего из её утробы, призрачная императрица не испытала ничего, только лёгкую тень жалости к несчастному существу, чью душу исковеркала чёрная магия, но скоро исчезла и она.

Кризанта так хотела любви и любила своего малыша, что магия придворного мага питалась ей как одной из составляющих энергий. Нежить вселившаяся в императрицу тоже не осталась равнодушной такой любви. Она извращала и питалась чувствами несчастной все эти месяцы. К концу беременности почти все чувства кроме ненависти, ярости и ревности оказались «съедены». Наверно поэтому истерзанная душа оказалась так безразлична к своему земному телу и некогда долгожданному малышу.

Ничего не осталось.

Душа наконец оказалась свободна. За Гранью.

В покоях остался только младенец с клыками, поедающий плоть своей матери. С каждым проглоченным кусочком, он становился более похожим на человеческого детёныша. Только вот глаза выдавали – они светились красным загранным светом; перемазанная кровью пасть, полная клыков и более зрелый возраст, чем у новорожденного.

Правда, кто обратит внимания на такие мелочи?

Глава Пятая. Шанс для чудовища.

Просыпаться было невыносимо. Чугунная голова, как будто она варила всю ночь дурно пахнущую мазь для заживления ран. Причём по древнему рецепту, а не усовершенствованному по стандартам третьего столетия от Пятой Магической войны. Гертруда поморщилась, ненароком вспомнив практику по истории зельеварения, которую им любил устраивать их преподаватель.

Противное ощущение с привкусом металла на языке никуда не проходило.

Открывать глаза совершенно не хотелось. И всё же юная зельеварка терпеть не могла разлёживаться. Она жила в движении, куда-то шла, что-то делала, так что, не смотря на головную боль, девушка попыталась встать с постели и оглядеться.

Покои не были знакомы ей. Это не комната в женском общежитии и уж точно не её квартирка. Девушка огляделась по сторонам. Дорогая обстановка, со вкусом обставленная в кремовых тонах с вкраплением коричневого.