Король (не) желает жениться, или Фиктивная семья для монарха

Тогда завтра я поеду к Киприоту, а как вернусь, отправимся в Ардор. Вряд ли много посетителей будет, обычно у нас открытие позже, но имей ввиду, завтра появятся другие люди. И обслуживающий персонал. Я не прогоняю, просто предупреждаю.

– Милая, неужели ты думаешь, что я брошу тебя на растерзание Киприоту? – удивляется Генрих.

– Я в состоянии отчитаться о своем бизнесе самостоятельно, – аж подскакиваю от возмущения. – У меня нет нарушений!

– Да было бы желание, а нарушения найдутся, – смотрит на меня снисходительно король.

– Тем более я знаю, как именно эти самые нарушения находятся, сам был таким же.

– Как будто теперь исправился, – фыркаю.

От слов Генриха становится смешно, и на лице появляется улыбка.

– Совершенно верно, – он царственно кивает, – и я еду с тобой.

Глава 24

Проходит несколько часов, а мы все трясемся в карете Генриха. Роберт с интересом смотрит в окно, король подробно рассказывает ему о землях, что мы проезжаем. А я сижу, скучаю.

Счета перепроверены еще вчера днем.

Даже ночь удалось поспать на удивление спокойно. Если Киприоту действительно лишь бы придраться, как считает Генрих, то смысл корпеть над документацией. Я и без того знаю, что она в порядке.

А гостиницу было грустно покидать. Все утро у меня в голове пульсировала мысль, что вижу ее чуть ли не в последний раз. Никакие увещевания разума не помогали.

Срослась я с ней. Столько лет мы там обитали, не то что не выезжая из города, а даже за пределы собственных владений редко выходили.

Походы к Смитерсу и прочим не в счет.

– Ты так много знаешь о Ксандрии, словно родился здесь, – выныриваю из мыслей и заговариваю.

– Соседей нужно хорошо знать. Как там говорится? Держи друзей близко, а врагов еще ближе? Я стараюсь прислушиваться к народной мудрости, – отвечает Генрих, не отворачиваясь от окна.

– И кто же Киприот? Друг или враг?

– Все зависит от ситуации, – король поворачивается–таки ко мне. – Нервничаешь?

– Нет, – отвечаю честно, – совсем.

Даже странно.

– И правильно, – он кивает, – мужчина рядом, чего волноваться? Пять с лишним лет назад ты однажды решила сама, хватит.

Невольно вздрагиваю от его фразы.

– Ты хочешь что–то сказать? Потому что если да, то давай. Я не собираюсь еще неделю слушать твои намеки, – наклоняюсь вперед.

– Хочу, – говорит Генрих, а мое сердце пускается вскачь. Но вида не подаю, – и скажу, – он тоже наклоняется ко мне, – но не сейчас.