Обсидиановые звёзды

Эйбис вдруг поняла, что все же в одной ночной сорочке. И это не балахон, который ей выдали жрецы перед ритуалом. Тонкая ткань натягивалась на груди, открывая ложбинку в достаточно глубоком кружевном декольте. Длина рубашки позволяла скрыть ноги только до середины бедра, а после сна и неуклюжего пробуждения ткань задралась и собралась практически на талии.

Эйбис поправила ее неловко, чем и привлекла внимание мужчины к своему телу. Лаель перевел взгляд на ноги девушки и какое-то время молча разглядывал обнаженные бедра принцессы.

Хотя видел ли, куда смотрел? Эйбис хоть и смутилась сперва, но потом, заметив отстраненный взгляд Лаеля, засомневалась. Может он смотрит мимо? Вид у него был такой, будто мужчина глубоко задумался.

— Лаель, — тихо позвала девушка.

Слуга веры вздрогнул, будто испугался. Резко отвернулся, но в глаза не смотрел больше, да и вообще сделал вид, что изучает гобелен на стене.

— Завтра будет суд. Тебя приведут, как свидетеля. Ты должна сказать, что видела, как колдует Лийера, но не знала, что это магия.

Поняла?

Сердце будто остановилось на мгновение, а после застучало быстро-быстро. Эйбис позабыла о своем смущении, подскочила с кровати, будто получила хороший пинок.

— Нет! — выкрикнула она, сжав руки в кулаки. — Я никогда не сделаю этого. Не предам и не позволю осудить ее. Она ни в чем не виновна! Я не позволю ее сжечь.

Ну, посмотри же на меня, холодная каменная статуя. Скажи, что мою душу поглотили демоны? Дай повод вцепиться в твое смазливое лицо ногтями.

Лаель все же повернулся к ней, но лицо больше не выражало эмоций.

— Ее все равно сожгут. Но если ты будешь упорствовать, то сама попадешь в беду. И я вряд ли смогу помочь.

Эйбис горько усмехнулась, опустила взгляд и покачала головой.

— Плевать! Что костер, что замужество с Диром — все одинаково. Зато моя совесть будет чиста.

Лаель молчал, она тоже. С ним вообще очень удобно молчать. Уютно даже. И все же Эйбис не ожидала, что мужчина осторожно коснется ее подбородка согнутым пальцем, поднимая голову вверх.

Прикосновение обожгло и вызывало неожиданную дрожь.

— Костер — это смерть, Эйбис. Там я не смогу помочь. Главное, остаться в живых. Я буду рядом. Не позволю обидеть.

И голос его сел, стал хриплым и обволакивающим, глубоким и притягательным.

— Будешь защищать меня от собственного мужа? — горько спросила Эйбис. — Как только жрец свяжет нас клятвами, Дир получит полную власть надо мной. И будет делать, что захочет. И никто не будет вправе ему помешать.

Лаель улыбнулся.