Обсидиановые звёзды

Судьи во главе с императором расположились на высоком постаменте, заставленном тронами.

— Покайся! — начал жрец заунывным голосом. — Спаси свою душу! Признайся в преступлениях.

Лийера собиралась отстаивать себя до конца. Не вырвут у нее признания, даже под пытками. Не сделала она ничего плохого, пусть и обладала даром. Так на пользу же свои силы направляла, помогала людям, лечила хвори. Какое же зло в этом? Почему ее дар считается проклятием?

Жрец зачитал обвинения. Чего там только не было кроме мгновенного исцеления Кейаса.

Слуги веры, как ищейки, раскопали ее прошлое, вспомнили старые слухи и прегрешения. Ведьма Лийера обвинялась в том, что вытравливала плод у женщин, одурманивала мужчин, насылала порчу на неугодных ей, прикрываясь тем, что лечит людей.

— Ты признаешь свои прегрешения, ведьма? Признаешь, что пустила в душу демонов?

— Нет!

Лийера знала, что ее будут пытать, если не добьются признания. Она была готова. Но они его не получат. Никогда и ни за что. Но лекарка ошиблась.

На суд стали вызывать свидетелей. Откуда только их столько набралось? Лийера не узнавала никого из них. Женщины истерично завывали, рассказывая, как видели Лийеру совершающей страшные ритуалы. Одной она ребенка в утробе убила, у второй мужа в могилу свела, на третью наслала хвори.

И они верили в то, что говорили. Всем своим проклятым существом фивирета Лийера чувствовал, что свидетельницы одурманены. В их крови бурлил растительный яд. Лира чувствовала тоже самое, когда жрецы забирали жителей империи на откровение.

На нее же яд жрецов не действовал, но Лира знала, что показывать этого нельзя. Как и все пила яд, как и все завывала, будто демоны терзали ее душу.

Но сегодня одурманенные женщины вызывали только брезгливость и страх. Лира могла нейтрализовать яд, вернуть им ясность ума, но это означало бы раскрыть себя, поэтому только стояла на коленях, опустив голову, и повторяла, что она невиновна, что никому не делала зла и магией не владеет.

Когда же выступила императрица, стало совсем горько.

Хотя Лийера и не думала, что Лайла станет ее выгораживать. Императрица знала, кто исцелил Кейаса и сделает все, чтобы защитить свою воспитанницу. Лийера могла ее понять, но простить… Боги пусть прощают этот грех.

Никто не сказал ни слова в защиту лекарки. Все ее считали ведьмой.

А потом привели Эйбис. Принцессу поставили за трибуну в качестве свидетеля. Лира увидела в глазах этой девочки страх, море жалости и боли.