Обсидиановые звёзды

Нельзя! Это недопустимо. В Бездну все человеческие желания, он не позволит им управлять собой. Еще чего не хватало. Так недолго до срыва. Она даже не представляла, как близко от пропасти была, когда поцеловала и раскрылась.

Чего ему стоило унять внутренних демонов и не накинуться. Она бы сдалась, ответила, отдалась ему целиком и полностью, а он бы не удержался. Слишком велика жажда и пусты резервы. Он знал, к чему все может привести. Нельзя. Рано. Печати не сняты. Это крах, разгром, поражение…

Ему стоит лучше владеть собой.

Не поддаваться велениям плоти. Иначе всему конец. Партия проиграна. Это просто тело подводит. Не более того. Конечно, когда последний раз был с женщиной?

Обет, мать его! Думает, его удержал бы какой-то обет, после того как все правила ордена нарушил ради нее? Как иногда хочется самому убить, чтобы не подчиняла, чтобы имя его не произносила, не звала больше.

Он этого не сделает. Жизнь — высшее благо, жертвы не оправданы.

Но как же звучит его имя в ее устах! Как тягуче медленно она его произносит.

Он же не должен так реагировать. Почему же? Что не так? Над ним ни у кого нет власти. Когда представлялся, даже не думал, что будет так мучиться, слыша свое имя.

Все казалось таким простым и понятным, пока она не смешала, не перепутала, не всколыхнула.

Утопить это предательское тело в ближайшем холодном озере, чтобы кровь опять застыла, и не хотелось накинуться на нее спящую. Невыносимо теперь знать, какие на вкус губы и сила, произносящей твое имя.

Он бы сам не посмел, никогда. Но она разрушила запрет. Глупая! Как много ты не знаешь, маленькая. Особенно, как нужно общаться с такими, как он. Разбудила то, что будить не следовало. Руки дрожали, когда касался ее кожи. Думает, он теперь уймется, отступит?

Только на время, яркая моя.

Слышал, как испуганно забилось ее сердце, когда вернул поцелуй. Ничего, он научит не бояться себя. Медленно. Ему некуда торопиться. В глазах на мгновение появились черные вихри. Утащить бы тебя от всего мира туда, где точно никто не найдет.

Но пока нельзя.

Лаель вскочил и выбежал за дверь.

Глава 18

Иригон целый день пробыл на раскопках. Его цель была близка, и это будоражило императора. Почти двадцать лет он каждый день просыпался в холодном поту. Снилось, что стена пала, и в его Симфонию пришли войска магов, одержимых демонами. А слуг веры недостаточно, чтобы противостоять им.

Иригон практически ничего не помнил со времен великой войны.