Обсидиановые звёзды

Если стена не пропустит, он перелезет через нее, прорубит ход через заросли, но не оставит свою девочку на растерзание Диру.

***

Эйбис не покидало предчувствие беды. Но она знала, что другого выхода нет. Император не поменяет своего решения, Дир не изменится, а императрица при всем желании не сможет ее защитить. Кей прав — нужно бежать. Но отчего так сжимается сердце и морозит душу? Весь день Эйбис боролась с волнением. Они успели подготовиться к побегу до возвращения Ранори с рынка. Хотя это оказалось и сложно.

Кей постоянно отвлекал ее на поцелуи, будто поверить не мог до сих пор в ее слова. А у Эйбис в эти моменты будто голова отключалась. Она только чувствовала горячие губы мужчины на своих, дрожала от его ласк, льнула к Кейасу.

Боги! Будто с ума сошла. Но как хорошо на душе от этого безумия. Душа пела, когда Кей смотрел ласково, хватал за руку и тащил за собой, то собирать снедь в походный мешок, то проводя ревизию оружия, определяя, что может взять сам, а чем может вооружиться сама Эйбис.

Им все же пришлось расстаться. Вернулась Ранори с рынка, а вскоре пришел на обед и отец Кейаса. Как только хлопнула входная дверь. Кей обхватил лицо принцессы ладонями, поцеловал порывисто и страстно, и они расстались, сговорившись встретиться в полночь на кухне.

Императрица вернулась к ужину. Эйбис пыталась вести себя, как обычно, спокойно отвечала на вопросы Лайлы, но все равно казалось, что наставница подозревает ее в чем-то. От этого не было аппетита. Эйбис ковыряла вилкой в тарелке, пытаясь не смотреть Лайле в глаза.

Солнце клонилось к закату, а беспокойство в душе к ночи все возрастало. Эйбис сослалась на плохое самочувствие и скрылась в своей комнате раньше времени. Няня подготовила ее ко сну, помогла переодеться и расчесать волосы. А потом принесла травяного чаю, помогающего от головной боли, и фруктов, пожелала хорошего сна, поцеловала в лоб и ушла.

Но как только дверь закрылась за спиной Ранори, Эйбис вскочила с постели и поспешно натянула брюки и рубашку, которую подхватила под грудью корсетом.

Длинные волосы подняла наверх и закрепила заколкой, чтоб не мешались.

Руки тряслись от чрезмерного возбуждения, страха и безумной смелости. Эйбис отгоняла от себя сомнения в правильности своего решения. Но рука все равно нервно теребила кулон с обсидианом на груди. Боялась не за себя. Страшно было за Кейаса. Если их поймают — мужчине не жить. Его засекут насмерть или повесят. Но она не простит себе, если даже не попытаются.