Кодекс дракона

– И сниму с тебя рубашку, поскольку сам ты это вряд ли сумеешь сделать. Согласен?

В душе зашевелился мутный липкий страх. Зачем снимать с меня рубашку? Боги, неужели… Неужели старое проклятье ожило, и на моем теле вновь растет смертельная татуировка? Но за что?

Это было невероятно, но я сам поднял руку, пока Рикки возился с тяжелым громоздким зеркалом. Изо всех сил вцепился в шнуровку, пытаясь как можно быстрее освободиться от рубахи. Послышался треск рвущейся ткани, и я, обессиленный, вновь откинулся на подушки, хватая ртом воздух, словно рыба, выкинутая на берег.

– Ну и зачем было портить хорошую вещь? – укоризненно спросил Рикки, ставя зеркало так, чтобы в нем отразилась кровать и я, лежащий на ней, с всклоченными волосами, белым, как мел, лицом и темными кругами под глазами. – Все‑таки упрямец ты, Шени. До последнего искреннюю помощь принимать не хочешь.

У меня не осталось сил на разговоры и тем более споры. Поэтому я молчал, пока храмовник быстро и умело освобождал меня от остатков рубахи.

Затем Рикки без малейшего усилия приподнял меня, посадил вполоборота к зеркалу и придерживал все время, пока я изучал открывшуюся мне картину.

Первым делом я кинул взгляд на поясницу. Позволил себе краткий вздох облегчения, убедившись, что паук остался на прежнем месте и не изменился в размерах. Затем посмотрел чуть выше и со свистом втянул в себя воздух. По моему позвоночнику протянулась странная причудливая плеть непонятного рисунка. Приглядевшись, я вздрогнул от омерзения.

Это же изображение чешуи! На моей коже начала расти татуировка дарманов! Что за дела?

– Но почему? – выдавил я из себя, беспрестанно облизывая пересохшие губы. На моих глазах одна из маленьких черных точек, врассыпную расположенных на моей коже, надулась, побагровела и внезапно переродилась очередной чешуйкой.

Я передернул плечами от омерзения. До безумия захотелось залезть в горячую ванну и тереть, тереть тело жесткой мочалкой до тех пор, пока татуировка не слезет кровавыми ошметками.

– Почему это происходит со мной? – Я до соленого привкуса во рту закусил губу и бросил отчаянный взгляд на Рикки. – Дарман – это заклятие драконов, насколько я понимаю. Но… Какой дракон мог сотворить со мной это против моей воли?

– Ты пал жертвой не дракона, – спокойно ответил Рикки, с любопытством ученого‑алхимика разглядывая беспрестанные изменения татуировки, которая росла на глазах. – Видишь ли, некоторые заклятья передаются от жертвы к убийце.