Ты должна мне убийство

 – Ну, а папа чувствует себя виноватым, поэтому говорит, что я не могу переехать. Он с ней жить не смог, а я должна?! – Ее глаза наполнились слезами.

– Эй, все будет хорошо. – Я полезла в сумку за платком и, не найдя, протянула Никки смятую салфетку из ресторана.

– Извини, – она яростно смахнула слезы и шмыгнула носом, – я ведь даже не уверена, хочу ли жить с папой в Ванкувере. Просто не хочу жить с ней. Становится только хуже: мне все время приходится убирать за ней – ее может стошнить в кровати, а она даже не проснется.

И я все время извиняюсь за нее перед другими… Так что, если останусь, страдания продолжатся, а если уеду – все решат, что я ужасный человек.

– Я не думаю, что ты ужасная, – улыбнулась я. Мне было жаль ее. Хоть мама порой и выводила меня из себя, но подобных драм, больше уместных в сериалах и бульварных романах, у нас никогда не случалось.

– Спасибо. – Никки крепко сжала мою руку.

Я почувствовала, что привязываюсь к ней. С Эмили мы дружили с начальной школы, и наша дружба выстраивалась постепенно, через ночевки и разделенные на двоих секреты.

Но с Никки сразу возникла какая-то связь, хотя такое сближение с людьми мне совсем не свойственно. Я всегда была одной из тех, у кого в дневнике стояли одни пятерки, изредка дополненные записями от учителей, что мне нужно больше общаться. Никки была моей противоположностью, и хотя ей тоже вроде нравилось проводить со мной время, она вряд ли обратила бы на меня внимание, улети наш самолет вовремя.

– Клянусь, я обычно не выливаю все свои проблемы на малознакомых людей! – воскликнула Никки, и я почувствовала гордость за то, что она поделилась со мной своими проблемами.

 – Обещаю никому не рассказывать о Конноре, если ты никому не скажешь о моей маме.

– Разумеется, – я подняла руку, будто торжественно давала клятву, – что произошло в самолете – останется в самолете.

Никки достала из сумки блокнот и вырвала из него пару страниц, передав мне.

– Давай выпустим всю злобу. Ты делай список всего, за что ненавидишь Коннора, а я сделаю такой же о маме.

Это будет «обряд очищения».

Я откинула столик и взяла у Никки блестящую гелевую ручку, дрожа от нетерпения. Мне хотелось оставить все плохое позади, и такое задание было как нельзя кстати. Я сильно напилась – пришлось даже закрыть один глаз, чтобы сфокусироваться на странице.

Накорябав сверху «ПОЧЕМУ Я НЕНАВИЖУ КОННОРА О’РАЙЛИ» и подчеркнув название, я сказала:

– Мне понадобится больше бумаги.

Никки засмеялась.