Его невинная Алая

Заметив мою странную для амазхок реакцию, Анасель не могла промолчать, начав объяснять:

– Не обращайте внимания, Джесмин, это рабочие моменты нашей жизни, – и она мне подмигнула, облизывая пухлые, сочные губы.

Меня снова передернуло, и под кожей прокатилась волна отвращения.

Дальше мы спустились на нижний этаж, и я задохнулась от увиденного, столбенея на месте. То, что предстало пред моими глазами, повергло меня в шок, и заставило отступить, едва сдерживаясь от побега.

Тропическое оформление самого обычного борделя!

– Это наши слуги, – с улыбкой презентовала полуобнаженных мужчин Анасель, манерно указывая на них ухоженной рукой. Множество золотых браслетов неприятно звякнули, немного отвлекая меня от представшей картины.

Два десятка мужчин бродили по этажу – кто-то в фартуке на практически голое тело и с черной атласной бабочкой, повязанной вокруг шеи; кто-то мыл пол на четвереньках, выставляя напоказ больше, чем должно; а кто-то прислуживал обернутым в полотенца дамам, поднося им виноград или обмахивая опахалом.

– Красивые, да? – подмигнула Анасель, а я, кажется, была бледнее облаков на небе. Меня просто никогда к подобному не готовили, и я пребывала в сильном шоке от увиденного. Что за варварский мир?! – Джесмин, вы плохо себя чувствуете? – с наигранной озабоченностью, поинтересовалась амазха, касаясь моего плеча.

А меня перекосило, и я резко сбросила руку малознакомого экскурсовода, чувствуя омерзение от всего происходящего.

– Я просто… немного… поражена, – пыталась я подобрать правильные и не слишком обидные слова. Все-таки это чужой мир с его странными и неправильными в моем понимании традициями. Но как говорится, свое мнение лучше оставить при себе, чтобы остались еще и конечности. – У вас так… эм… необычно, – продолжила свой подбор, стараясь не смотреть на блестящие от масла мускулистые тела мужчин-слуг, что шныряли вокруг, и никак не могли исчезнуть.

Я сглотнула вязкую, горькую слюну, отводя взгляд в сторону и, натыкаясь на целующуюся парочку – мужчина и женщина, где последняя развратно стонала и вульгарно выставляла свое тело всем напоказ. Алая краска залила мои бледные от природы щеки, и горечь предательски сжала горло.