Джакал. Раскаленные дни

Боже, ну и кретинка же я: хотела сказать потактичнее, а опять получается черти что!

– На юге Италии люди тоже «посмуглее», мисс Белоснежка, что с того? – бурчит Круз набитым ртом, бросая на меня очередной короткий колкий взгляд.

Этот мексиканец продолжает отвечать на дерзких нотах. Ну и пусть! Зато между нами происходит хоть какой-то диалог, а мне очень-очень важно, нет, вру, мне крайне любопытно выяснить подробности его биографии. Наконец-то, спустя столько лет выяснить…

Так, заканчивай, Рагацци! Пронюхать, кто он такой, – это вопрос выживания, а не повод вспомнить о девчачьих грезах и фантазиях.

Ты уже не пятнадцатилетняя наивная дурочка, а почти взрослая женщина, которая обязана думать взвешенно и здраво. Да и еще в такой ужасной ситуации…

– Нет, ты не похож на сицилийца или неаполитанца, – тщательно, максимально дипломатично подбираю слова, чтобы не задевать самолюбие гордого типа. – Думала, ты албанец, босниец…

Блин, я точно убью Надю. Ох и выдумщица, божечки!

– Это почему «не похож»? – интересуется Круз с довольно безразличным выражением на лице, но его взгляд по-прежнему отражает враждебность, нет, даже не так… скорее, желание максимально дистанцироваться.

– Ну-у-у, не слышала, чтобы на Семью работали «латиносы», как ты говоришь. Почему отец выбрал тебя? – наконец перехожу к главному, ключевому вопросу.

– Я отлично владею мачете, – едко хмыкнув, отвечает Круз.

Блин, мачете. За разговорами я и забыла, кто он! Головорез, преступник. Нет, не убийца, как стало ясно из ругани на парковке, но он, человек с таким красивым именем Адриан Дельгадо, легко может оттяпать кому-нибудь часть тела.

Лира Рагацци! Держи в голове следующее: возможно, этот тип и вовсе психопат, который без малейших угрызений совести сдаст тебя с потрохами врагам клана…

– Боже! Багажник, палец в пакете, бр-р-р. Так и стоит перед глазами. – Ежусь напоказ, а на деле из желания выведать информацию и его истинное отношение к жестоким пыткам; ловит ли он от этого кайф, или, как сказал в запале, просто вынужден заниматься подобной работой?

– Забей на это, – почти прикончив буррито, произносит Круз абсолютно безэмоционально, будто речь идет о сущей ерунде.

 – Не собираюсь я резать тебя на части. Ты мне нужна, – вдруг осекается он.

«Нужна»? В моей груди ёкает не столько от этой пространной фразы, а от того, что Круз взял паузу и потупил взгляд, будто бы смутившись.

– Нужна? – переспрашиваю его, принуждая закончить-таки мысль.